Черный список

Так что наша попытка искупаться голышом бесславно провалилась.

Я в душе посочувствовал хорошенькой веселой Ирочке. Понятно, что на нудистский пляж она со своим седобородым социологом ходила с совершенно определенной целью, и купание без купальника было только необходимым фоном, так сказать, сопутствующим условием для того, чем мы с ее подругой только что занимались в саду. Интересно, почему Мазаев для этого не привел ее в свою комнату? Хозяева идейно-строгие? Или он отдыхает здесь уже не в первый раз и в прошлые годы приезжал с женой? Мне, как человеку абсолютно счастливому, хотелось, чтобы и всем вокруг было хорошо, поэтому я великодушно предложил:

– А что, если мы с Танечкой пойдем прогуляться? Она целый день просидела за работой, ей нужно размяться. Как, Танечка? Пойдем?

Татьяна усмехнулась и выразительно посмотрела в сторону соседнего двора. В комнате Мазаева как раз зажегся свет.

– Ну, если наш ученый сосед еще не лег спать, то, пожалуй, имеет смысл.

– Таня! – В голосе Ирочки послышался ужас. – Это неудобно. Ты что!

– Ничего. Пойдем, Дима. По дороге и к соседу заглянем.

– Ну, ребята, ну я не знаю…

– А тут и знать нечего. Только убери со стола мои бумаги.

– Спасибо вам, – растерянно пролепетала Ирочка.

Мы вышли на улицу, я оставил Татьяну возле калитки, а сам подошел к открытому окну соседнего дома. Юрий Сергеевич сидел на кровати и задумчиво изучал рисунок обоев на стене, грея в ладонях рюмку с коньяком.

– Господин социолог! – позвал я вполголоса.

Мазаев вздрогнул, едва не пролив коньяк на пол.

– О, это вы, Слава. А я испугался от неожиданности.

– Буду краток, – сказал я, стараясь не расхохотаться. – Мы с Татьяной идем гулять, а Ирочка дома. В вашем распоряжении не меньше часа, это я вам гарантирую. Только не разбудите Лилю.

– Но… Подождите, Слава…

– Целую крепко, ваш Владислав, – бросил я уже на ходу.

– Куда направимся? – спросила меня Татьяна, когда я взял ее под руку и уверенно повел в неизвестном направлении.

– Не знаю, – беззаботно ответил я. – А ты куда хочешь?

– Домой, – очень серьезно ответила она. – У меня после любви упадок сил и ноги подгибаются. Я, видимо, не такая тренированная, как ты.

– Ты на что это намекаешь?

– Только на твою спортивную форму. А ты что подумал?

Я расхохотался.

– Татьяна Григорьевна, с вами не соскучишься! Прости, я в самом деле не подумал, что у тебя сил нет. У меня, например, крылья выросли. Но мне было так жалко твою Ирочку! Должны же у нее быть какие-то радости помимо кухни и стирки.

Мы шли в сторону моря и молчали. Сначала молчать было легко, но потом чем дольше затягивалась пауза, тем большую неловкость я испытывал. Татьяна недовольна? Сожалеет? Устала? Я сделал что-то не так? Обидел ее?

Я начал нервничать, но не мог пересилить себя и спросить.