Ты за моей спиной (СИ)

Вздохнув, главврач районной государственной больницы переводит взгляд на бумаги, оставленные на столе.

– Ваша... девушка, настаивает на осмотре гинекологом, – негромко, но твердо говорит Мария Константиновна. Замечает, как лысый амбал вздрагивает и опускает голову.

Стыдно тебе, да, тварь?

Женщина понимает, что злится на этого человека. Ненавидит его. Ненавидит таких, как он.

И за что он так с девочкой? За что, тварь ты последняя???

Главврач, несмотря на всю свою практику, все еще находится в шоке. Она помнит, в каком состоянии в больницу поступила пострадавшая. Помнит ужас в глазах девочки. Совсем юной девочки.

А этот...

Мария Константиновна поджимает губы. Надо отключить эмоции, она ведь профессионал.

– И если факт изнасилования подтвердится, я буду вынуждена сообщить органам правопорядка, – завершает женщина.

– Не было ничего, – жестко рубит амбал и поднимает лицо так, что Марии Константиновне теперь видны все эмоции, а главное – глаза этого человека.

Она не видела ни у кого таких глаз. В них бушевала боль. Такая боль, физическая, осязаемая, невыносимая, от которой Марии Константиновне и самой становилось больно.

– По остальному что? Порезы? Ссадины? Переломы? – мужчина говорит, а Мария понимает, что каждое слово дается ему через силу. – Что с пацаном?

Женщина хмурится, не понимает... Ошиблась?

– У девушки сотрясение головного мозга. Рану мы зашили. И на лице..., – негромко говорит врач, – к сожалению, у нас нет пластического хирурга. Так что... А насчет молодого человека: ранение не глубокое, важные органы не пострадали.

Мария Константиновна поднимается на ноги. Понимает, что это – совсем не ее дело. Кто она такая, чтобы тягаться с важным человеком из свиты самого губернатора. Но, как мать, не может не бросить упрека.

– Зачем же вы так с девочкой? – негромко шепчет она, задержав дыхание. – У нее ведь вся жизнь впереди. Как ей теперь... Как? А вы ее...

Она видит, как мужчина медленно поднимается на ноги. Пошатнувшись, выпрямляется в полный рост. Смотрит на нее тонущим в адской боли взглядом.

– Не вы? – охает врач очень тихо, едва слышно.

Мужчина молчит. У Марии Константиновны голова идет кругом от тех эмоций, что она видит, читает в темных глазах, в каждом жесте, повороте головы, понурым плечам. По бледному лицу и темным кругам под глазами.

Нет, не может быть такого лица у человека, изнасиловавшего ту хрупкую девушку. Да и видела Мария Константиновна, как бережно этот амбал укладывал пострадавшую на операционный стол, пока она была без сознания.

Не может вот таким взглядом смотреть насильник.

– Есть еще кое-что, – спохватывается Мария Константиновна, когда Белявский уже открывает двери, а за окном главврач видит, как во двор больницы влетает целый кортеж машин с мигалками. – Девушка не разговаривает.