Пока ангелы спят

Как у нас в Союзе перед войной или в пятидесятые годы…

Заказ нам приносят не по-советски скоро. Расставляя кушанья и напитки, официантка сердечно желает:

– Приятного аппетита, ребятки.

Мы смакуем блюда и выпивку, а пляж под нами постепенно оживает. На песчаную полоску являются семейства. Кто-то, заплатив служителям пару монеток, занимает покойные шезлонги. Кто-то приносит кресла с собой. Иные, совсем по-российски, устраиваются на расстеленных на песке тряпках. Вдоль воды сосредоточенно бегут, парами и в одиночку, джоггеры. Их не по-нашему много. Бегуны, как правило, не старички (бегом от инфаркта), а молодые, мускулистые, загорелые парни. К службе себя готовят? Над линией прибоя на бреющем полете тарахтят мотодельтапланеристы. Их купола расписаны непонятной нам рекламой. Через каждые пару сотен метров из песка торчат спасательные вышки. На них – загорелые накачанные парни. Хотя купающихся мало, спасатели зорко, в бинокли, всматриваются в воду. Вдали, где прибой вдруг обращается бурунами, скользят серфингисты, парни и девушки.

Эта чужая, но умиротворяющая картина настолько хороша – может, оттого, что я нахожусь рядом с любимым человеком, – что я говорю сам себе: «Запомни все это… Раз уж ты не можешь остановить это мгновенье – запомни его навсегда…»

Потом вдруг темнеет. Внезапно, резко, как бывает только на море.

– Наверное, пора идти, – робко говорит Наташа, глядя на меня своими лучистыми глазами. – Сегодня был такой длинный день… Даже странно…

– Завтрак в Бескудникове, – улыбаюсь я. – Обед над Воронежем, ужин в Тель-Авиве…

– Пойдем. Слишком много впечатлений…

Я расплачиваюсь. Легкий ужин, однако, тянет на двадцать с лишком баксов – если переводить с местных шекелей на «нашу» валюту.

Мы спускаемся по лестнице на пляж. Народ уже весь рассосался. Покинули свои вышки спасатели – только откуда-то из темноты доносятся смех и гортанные возгласы. Море сияет серебряным светом.

– Постой-ка, – говорю я и беру Наташу за руку.

– Что, Алеша? – тихо спрашивает Наташа.

Я пытаюсь отогнать наваждение.

– Что-то случилось? – заботливо спрашивает она.

– Нет-нет, ничего. Пойдем.

Мы поднимаемся по ступенькам на ярко иллюминированную набережную. Мне вдруг кажется, что Наташа разочарована. Мы держимся за руки.

Наша гостиница, многоэтажка, рядом. Мистер Маккаген на нас все-таки сэкономил и поместил далеко не в лучший отель на окраине. Зато с видом на море.

В молчании мы поднимаемся на двенадцатый этаж. Длинные пустынные коридоры расходятся в обе стороны от лифта. Я провожаю Наташу до ее номера. У дверей мы останавливаемся.

– Спасибо за приятный вечер, – говорит она. И добавляет тихо: – И день…

Я наклоняюсь и целую ее. Она отвечает мне. Это наш первый настоящий поцелуй. Время для меня останавливается.