Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

В комнате наперебой забубнили, вскрикивая, умоляя…

Катерина вышла через несколько минут:

– Видимо, засаду здесь нужно оставлять. Интересные гости намечаются. Вполне возможно, и к нашей запутанной проблеме имеют отношение. Нужно с майором обсудить…

Она протянула штык рукоятью вперед:

– Не можно, – отшатываясь, пробормотал Анджей.

– Я не пачкала, – сухо пояснила Мезина.

– Та я розумею. Але тзебе барздо потребней.

Мезина с одним из автоматчиков спешно отбыла в Цитадель. Второй боец присматривал за лестницей, а Спирин с мальчишкой остались охранять пленных. Один из оуновцев безмолвно плакал. Вадим дал пленным напиться, потом вместе с Анджеем выволокли мертвеца в коридор, прикрыли старым пальто.

– Ты не думай, – тихо сказал Спирин. – Это технология допроса такая. Бесконтактная.

– Та я и инны видзел, – прошептал мальчишка, – всездко едно стурусил.

Пленные сидели неподвижно. Казалось, что в комнате душно. Висело в воздухе что-то. Вадим распахнул окно – шелестела листва, громыхали где-то в кварталах орудия, стрекотал пулемет, стукнули близкие винтовочные выстрелы, но сразу умолкли. Спирин подумал, что сейчас бы не помешали фронтовые сто грамм. Отпустило бы…

…Графинчик-то хрустальный, а шнапс немецкий, поганый.

– Давай еще по стопке, полковник. Слабоват шнапс, все одно не возьмет.

Хозяин дома поспешно принялся разливать по стопкам. Не дождется, когда гости уйдут. Иуда очкастая.

Шнапс ушел в горло, дружно захрустели луком. Стопки на точеных ножках Миколе нравились. Только размером маловаты. И колбасу хозяин резать не умеет.

Кныш как раз глянул на хозяина дома:

– Вы, пан полковник, ступайте. Мы тут посидим, время скоротаем, до ночи еще долго.

Хозяин, бородатенький, дряблый, в коротком халате с кистями, похожем на вышиванку, с готовностью пообещал:

– Да, пойду, панове. Обстановка сложная, наблюдения требует. Мы в ужасном положении. Возможно, лучше было уйти с немцами. Да-да, они враги, но… Хорошо-хорошо, предложение было риторическим. Мы с вами понимаем, что победа Советов маловероятна. Но муссирование этого вопроса, эти слухи, а некоторые только им и доверяют, дают сигнал коммунистическим бандитам, польской спеси, всем негодяям – не бойтесь, беритесь за свои кровавые сабли. Люди озлоблены, околдованы, они отворачиваются от истины. Они не понимают, что, вешая ярлыки, призывая продолжать войну и сокрушать цивилизованную Европу, они сами теряют человеческое лицо. Да, разобраться в ситуации, поддержать словом и делом тех, кто действительно этого заслуживает, – Великий Поступок…

Тю, вышел, наконец. Микола посмотрел вслед болтуну:

– Так, а она, баба… не того? – осторожно поинтересовался Микола.

– Вдовец пан полковник. Безутешный, – улыбнулся Кныш. – И присмотреть за ним есть кому.