Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Задача старшего сержанта Мезиной – на завершающем этапе уточнить у взятых пленных определенные технические детали вредоносной работы «Кукушки». Кроме Мезиной, вопросом никто не владеет, прошу это учитывать и авантюр не допускать. Товарищ старший сержант, встаньте в строй!

Катерина встала на левом фланге. Женька подумал, что она здорово изменилась. Понятно, волосы подлиннее и загар охренительный, но и еще что-то…

Попутный снял фуражку, утер отглаженным платком лоб:

– Да, жарко, товарищи. И будет еще жарче! О значении предстоящей операции напоминать не стану – все в курсе. Но напомню о том, что операция не последняя. Нам еще работать и работать. Из чего логически вытекает, что все вы обязаны остаться живыми и невредимыми. Вводить в оперативные мероприятия новых людей нам некогда. Прошу и требую учесть это обстоятельство. Всем ясно?

Опергруппа ответила «так точно!».

– Мне бы вас на месте проконтролировать. Есть в рядах личного состава люди, склонные к легкомыслию и позерству, не изжиты и иные недостатки и пережитки. Но у меня самолет «под парами», ждут в столице и еще много где. Порваться на части я не имею права. Так что разгружайте гостинцы, и вперед! Мезина, покажите бойцам, что забрать…

Из «виллиса» выгрузили мешки с оружием и формой. Попутный еще переговорил с Коваленко и Поповым, подошел к машине:

– Пора мне, товарищи. Где сувениры?

Женька вытащил из транспортного мешка «импортный» бронежилет. Бэжэ был новенький, со склада, но к немедленной эксплуатации годился ограниченно – металлические пряжки и наконечники ремней сняли в Отделе. Впрочем, основным керамическим бронеэлементам изделия Прыжок повредить никак не мог.

Полковник поскреб ногтем штамп на подкладке, потом примерил-приложил «панцирь» к груди, задумчиво пошлепал губами:

– Да-с, нонсенс, однако. Ладно, разберемся. Упаковывай, Евгений, в одном экземпляре. Второй передаем в пользование товарищу Мезиной. В качестве именного личного оружия.

Шведова, стоящая с мешком одежды, изо всех сил старалась не ляпнуть дерзость – аж полосы румянца на скулах запунцовели. Попутный повернулся к ней, назидательно взмахнул пухлым пальцем:

– Вот это правильно, старшина. Сдержанность – вторая мудрость! Для вас, кстати, ношение сей кирасы столь же обязательно, как и для всех оперативников. Дисциплинка у тебя, Шведова, еще та, но узнаю, что манкировала защитой – накажу старшего по команде, и вообще кого попало, подряд и выборочно. А я определенно всё узнаю.

– Так точно, – пробормотала Марина, от злости пламенея уже до ушей.

– С кем работать приходится, – проворчал полковник. – Бардак бессознательный. Торчок, ты у меня все помнишь?

– Отож. Как конспект.

– Ладно.