Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Догадывалась ведь, дурища… Где-то здесь, но как найти? Вон он дом с «крыивкой» бандер, вот здесь прятался Визе с егерями… Кучи старого кирпича и строительного мусора…

…Полузабитую землей трубу, лишь на пару сантиметров торчащую над поверхностью земли, отыскал один из саперов. Хорошо, что почти всех бойцов в Цитадели на розыски мобилизовали…

…Спешно работали лопатами опытные мужики, углублялись вдоль ржавой трубы-вентиляции. Земля шла рыхлее, торопил бойцов Попов… Провалился грунт, пустота размером с барсучью нору, дохнуло оттуда смертью…

…Расширили, нащупали ноги в чудовищных опорках, потянули из смрада…

…Дальше пошли лишь трупы. Заползал сапер в противогазе, светил тусклым фонариком, цеплял веревку – вытаскивали то, что было когда-то человеком…

Катрин всматривалась в мертвые лица – черепа, обтянутые бледно-серой кожей. Поздно. Запоминай, леди. Вы делали важные дела, спасали мир и целые цепочки миров. Остановиться, подумать, догадаться о дюжине отдельных жизней было некогда. Просто измученные люди, судя по истощению, и под солнцем уже вовсе не жильцы. Сильно отравленные они были, умирающие. Еще неделя жизни, месяц, полгода… Трудно оттуда вернуться, иным людям и вовсе невозможно. Обречены. Стоило бегать, леди, из-за умирающих, обреченных на смерть совсем не тобой?

Запоминай. Детям расскажешь…

…Живого пытались поить водой – глотал слабо, бессмысленно водил глазами. В госпиталь его нужно…

…Качался пол, встряхивало – нет, не вагон. Машина, наверное. Темно, под головой что-то мягкое – вещмешок? Петро пытался оглядеться – глаза видели дурно. И в груди что-то квакало. Грабчак кашлянул, почувствовал во рту медную кислятину. Да, вот же история, – вроде бы и дышишь, а нечем.

Про то, как вытаскивали, помнилось смутно – красноармейцы с лопатами, луч фонарика так и выжигал глаза. Поили. Вдоволь поили…

…Снова в груди квакнуло. Петро не знал, куда сплюнуть – на кузов неудобно, да и сапоги пассажиров рядом. Склонился человек:

Голос женский, лицо смутное, глаза… Мелькнула дурная мысль об Анни – ох, радость да горесть – хоть жива, но разве здесь ей быть можно?! Не, не она – у этой светлый локон из-под пилотки со звездочкой падает, да и слишком правильное лицо, таких красивых и вообще не бывает. Петро понял, что ему подбородок влажной тряпицей вытирают – от уверенной руки порохом тянуло и еще чем-то… тонким, сказочно-дразнящим, нездешним… Так там, у Озера, могло пахнуть…

Бредит Петро Грабчак – совсем плох…

Улицы темные, ориентиров не видно. Машину остановили закрепившиеся на перекрестке бойцы, усиленные расчетом «сорокапятки», потом джип двинулся вниз на смутный свет и звук, чуть не врезался в корму самоходки – отставшая от своих ИСУ-152 пыталась ощупью починиться.