Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Дальше выбор сузился: шибко костистые кандидатуры отпали, а из легкокостных до этого дня немногие дожили. Арсен категорический самоотвод взял – мужик, що там говорить. Машка говорила, что она «тяжела в жиле», но ей-то точно нужно было идти – на берегу лес, и одна она северный лес знает. С Анни сразу решилось – на полголовы всех ниже. Взвешивали на руках Зарему и Эфиопу – примерно одно нетто получалось. Пришлось жребий использовать: разумными людьми метод очень нелюбимый, но що ж поделать. Длинную «корабельную» палочку вытянула Эфиопа. Потом девки ревели, обнявшись, а народ покрепче духом технические проблемы решал.

Уладили, до рассвета еще время оставалось. Андре с Социалом объясняли дивчинам насчет нагана и патронов весьма сомнительных. Анька слушала и на Петро смотрела, потом, не скрываясь, протянула руку. Грабчаку было неловко, но последние ведь часы, да и понимающий народ вокруг. Взял ватник, пошли сквозь кусты на заветную прогалину. Ладошка у Анни была теплая и такая маленькая.

Закивала согласно, а обнимая, все равно плакала…

С отплытием не затягивали: рассвело, туман еще не рассеялся. Вода хоть и ледяная, но по всему видно, днем будет солнце, и то, конечно, к удаче. Фрау Матильда, приговаривая утешительное, домазывала девчонок жиром – в немецких консервах жирности не особо много, но все ж польза. Петро с остальными корабелами проверили крепеж – пока веревки держали, но в пути повнимательнее нужно следить.

– Нихт за хвист тянуть, – напомнил Андре.

Попрощались, Грабчак последний раз обнял цыплячьи косточки любимой. «Темный интернационал» тоже расцепиться не мог: Эфиопа своему Алжиру все какое-то заклинанье повторяла – отсталые они в своей Африке все-таки, просто ужас.

Вывели «крейсер» на глубину: команда сидела в боевом порядке, груз закреплен. Осадка пироги глубоковата, но должны гребцы сдюжить.

– Если що, ватники бросайте, – напомнил Грабчак. – Ну, с богом. Маша, я на тебя надеюся, не посрами советский комсомол.

– Иди ты на хер, – по своему обыкновению отозвалась боевая смоленка, и «крейсер», решительно всхлипывая, погреб к далекому, невидимому в тумане берегу.

…Уже не различить взмахов весел-лопат, косынок, в которых тщательно увязаны спички и рыболовные крючки – уходила в пелену черточка «крейсера». Хвостатых мокриц пока видно не было. Доберется команда. Должна.

Остатки замерзшей «Versuchen» вернулись к костерку, подбросили ветки сушняка – уже можно было не экономить. Попили травяного чая. Пусто как-то было.

Бабой немка была хорошей, отчего не согреть? Ушли. Социал смотрел-смотрел на Зарему и тоже взяли телогрейки и до зарослей подались.

– Вот що безделье с бойцами творит, – пробурчал Грабчак.

– Тебе-то повезло. И им чуть-чуть, – Арсенчик был по натуре великодушным хлопцем.