Специалист по кадрам

— Я хочу сказать тебе кое-что, обычный воробей, — серьёзным тоном начал старик, — Чинами однажды меня спасла, когда я тонул в водах озера Оцу, хотя имела все основания этого не делать. Потому что меня послали охотиться за ней. Но у Чинами доброе сердце.

— Ваш поступок, Чинами-сан, вызывает уважение. Вы рисковали, спасая охотника на екаев.

Чинами промолчала, а Шоушан продолжил.

— Ради Чинами я готов на все, а у нее, как я уже сказал, доброе сердце. Она хочет помочь тебе, воробей.

— Помочь? — я внутренне подобрался.

— Вообще-то я хочу помочь не только вам, Каратоси-сан, а вообще всем екаям, — заговорила Чинами, — Понимаете, когда-то населению Японии было крайне важно получить контроль над екаями. Важно для выживания. А теперь такой необходимости нет. Теперь оябуны пользуются екаями только для собственного обогащения. Это несправедливо.

— С этим не поспоришь, — согласился я.

— Как я уже говорила, сущность старого Резчика перешла ко мне. Я не владею мастерством са-ин, но некоторые знания передались мне вместе с сущностью. В последние годы жизни Резчик работал над одним обрядом, который позволил бы екаю самостоятельно выбирать покровителя.

— Это здорово, но я так понимаю, ни один оябун не отдаст са-ин своего екая, — возразил я.

— В том и дело, Каратоси-сан, са-ин перестанет быть знаком власти оябуна. Даже если через са-ин по-прежнему можно будет отследить екая… ну и что? Сейчас любого можно отследить через мобильный телефон.

— А, понимаю. Даже если подвалит к екаю оябун, екай просто отправит его в пешее путешествие.

— В путешествие? — не поняла Чинами.

— Тогда да, тогда отправит и не только образно, — подтвердила Чинами.

— Так это же здорово. Надо было давно провести такой ритуал.

— Во-первых, я не знала, как отнесется к этому Шоушан…

— Когда Чинами меня спасла, я был без сознания. Но я знал, что эта она, больше было некому, — пояснил для меня старик и обратился к Чинами, — Извини, я тебя перебил… есть еще во-вторых…

— Да есть, — кивнула Чинами, — Для ритуала нужны четверо: екай, Ханта, и человек, на которого статуя бога отреагировала синим цветом свечения. Я давно искала такого. И вот теперь нашла. Такой человек — вы, Каратоси-сан.

— Так, а кто четвертый? Вы сказали: екай, ханта, человек, — это трое.

— Четвертый оябун, — Чинами помрачнела, — И я не знаю ни одного оябуна, который согласился бы поучаствовать в таком ритуале.

— А мне кажется, что я знаю, — сообщил я, — Мальчик Акихиро, оставшийся сиротой. Он ведь уже считается оябуном. Я уверен, жажда власти еще не ожесточила его сердце.

— А ведь ты прав, обычный воробей, — Шоушан просветлел, — Этот мальчик может согласиться.

— Тогда бери все необходимое, Шоушан, — сказала Чинами, — Мы посетим этого мальчика.