Специалист

Боец прибавил громкость телевизора и решительно двинулся к подвалу. Откинул крышку люка и встретился глазами с Серым. Тот сразу все понял. Глаза у него стали тоскливыми. Тамара и Пиня сидели обнявшись. Оба пьяны в хлам.

Боец спустился вниз. Ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь, лучше всего Серый, бросился на него. Или хотя бы закричал. Так ему было бы легче.

— Простите, — сказал Боец и поднял руку с пистолетом.

«Давай— давай!» -горячо прошептал в затылок Другой Некто.

В «Макарове» оставалось пять патронов. Он расстрелял их все, хотя достаточно было трех. Затвор застыл в заднем положении. «Видишь, как это легко!»

Боец вылез из подвала, убавил звук телевизора и, подхватив сумку, вышел из дома. Было уже темно. В темноте он неслышно и незаметно прошел в глубь участка. Там стояла баня. Именно в бане он решил дожидаться Котова.

Не зажигая света, в темноте, Боец придвинул к окну в предбаннике стол. Положил перед собой оба «Мосберга». Проверил. В одном полуавтомате оказались пулевые патроны, в другом картечь. Он дослал патроны в патронники, разложил приклады. Готов!

После этого отвернул пробку на горлышке поллитровой фляжки «Финляндии» и сделал долгий-долгий глоток.

— Я жду вас, господин Котов!

Инспектор Проценко посмотрел на дисплей локатора и даже присвистнул. Не слабо идут: почти сто тридцать. С увеличением скорости возрастает и погрешность измерений, но, даже с учетом погрешности, никак не меньше ста двадцати.

«Ща вы у меня, ездюки быстрые, обоссытеся», — подумал инспектор.

Пять руоповских машин ехали действительно со скоростью под сто тридцать. Ночная трасса и Уровень водителей позволяли. Метров за пятьсот до поста ГАИ водитель головного «жигуленка» сбросил скорость до ста и включил мигалку.

Красномордый инспектор проводил колонну внимательным взглядом.

— Во козлы вонючие, — сплюнул он. — Комитетские, наверно… ездюки!

Срубить бабки не получилось, и инспектор злился, накручивал себя, готовясь выместить все на следующем водителе. Следующим оказался Пилигрим. Он ехал в установленном режиме, не нарушал.

Повелительный взмах жезла направил автомобиль на обочину. Проценко бросил в рот пластик резинки — чтобы не пахло — и не спеша направился к машине. То, что водила (ездюк шустрый!) не собирается выходить из салона, не мельтешит с правишками в руках, настраивало инспектора еще агрессивнее. Ща ты у меня, ездюк, уссышься. По стойке смирно стоять будешь и купюрами хрустеть.

Проценко тренированно бросил ладонь к фуражке.

— Инспектор… — начал он.

В лицо ему смотрели жесткие глаза водителя, худощавого мужчины лет тридцати. Инспектор еще произносил дежурные слова представления, но уже знал, что снова ошибся. В руке у мужика показалась бордового цвета книжечка.