Специалист

С Финляндского, говоришь?

— Так точно. Группу я выслал, но без вашей санкции…

Рощин понимал, что озадачило дежурного. Если «на контакт» выходил агент Рощина, то поиск и задержание его было бы ошибкой. Но так агенты «на контакт» не выходят — для этого есть другие каналы. Хотя… всякое бывает. Если же анонимный звонок исходит от убийцы, а меры к его задержанию не приняты, — это оплошность дежурного. Он ждал решения Рощина.

— Действуй по инструкции, — сказал майор. Про себя он подумал, что время уже упущено.

Звонок застал Рощина в прихожей. Он не успел даже снять плащ, только расслабил узел галстука. Не разуваясь, прошел в кухню, поставил на плиту чайник. Закурил. С высоты тринадцатого этажа майор смотрел на огромный город. За сеткой дождя горели тысячи и тысячи окон. За некоторыми из них осуществляются или задумываются преступления. Это майор знал точно. Как знал и то, что противопоставить этому ничего — или почти ничего — невозможно. Криминальные планы могут вынашиваться и в респектабельных офисах, и в притонах наркоманов, и в тесных кухоньках обычных хрущоб. И масштаб может быть самым разным: от идеи взятия под контроль солидного банка до мыслишки об ограблении ларька на соседней улице. Преступления могут задумываться в недрах мощных криминальных формирований, а могут одиночками. Последних, кстати, вычислить гораздо сложнее. А уж если человек не судим, не проходит по учетам, живет скромно… Светились окна за сеткой дождя. С тринадцатого этажа высотной «башни» на проспекте Славы майор Рощин смотрел на огни огромного мрачного города. В девяти километрах севернее, на Гражданке, сквозь давно немытое стекло смотрел особо опасный убийца Круглов. Он-то как раз и был тем самым одиночкой…

За спиной у Рощина засвистел чайник.

Хайрамов вернулся в Питер неожиданно, не предупредив никого из своего окружения. Ситуация, сложившаяся за последнее время, требовала именно такого решения. Хайрамов предполагал — и абсолютно справедливо, — что его жизнь находится в опасности. Опасность эта была реальна, исходила от человека решительного, подготовленного, вооруженного. «Возможно, — думал генеральный директор, — у этого ненормального есть сообщники или по крайней мере „сочувствующие“ в самой фирме». Лучше бы, конечно, отсидеться за границей. Но бизнес такой возможности не давал. Империя Хайрамова требовала присутствия самого шефа. Он слишком хорошо знал своих подчиненных («Мы все — одна семья») и партнеров («Дорогие друзья! Мы делаем общее дело!»), чтобы не понимать — ограбят. А еще есть масса нужных людей во властных структурах, с ними постоянно необходимо «контачить». А еще пресса, которая всегда кричит: «Дай!» — а еще… Хайрамов нагрянул внезапно.