Специалист

Он ощущал внутреннюю потребность отомстить. За дочь, за жену, за Партнера. За свою сломанную жизнь. За то, что даже теперь, когда у него отобрали, как он думал, все, захотели отобрать еще. Последнее. Наверняка последнее — Зойку. Он смотрел в ее лицо с закрытыми глазами и легким золотистым пушком над верхней губой. И чувство нежности к любимой женщине (еще несколько часов назад эти слова не приходили ему в голову) невероятным образом переплавлялось в жажду мести.

Профи встал, пустыми глазами обвел комнату. Зоину сумку он увидел на журнальном столике. Обычно она оставляла ее в прихожей. Он вытряхнул сумочку на полированную столешницу. Раскатилась всякая косметическая дребедень, кошелек, записная книжка и то, что он искал — ключи от машины. Техпаспорт он обнаружил между страничками книжки. Он лежал рядом с фотографией дочери, Лильки… вместо нее погибла Настя.

Профи сунул ключи в карман, техпаспорт положил обратно. Без надобности: во-первых, они так и не собрались оформить доверенность, а во-вторых — запах «Белого аиста».

Он еще раз посмотрел на спящую женщину и быстро вышел из квартиры. Дождь продолжался, в мокром асфальте скупо отражались фонари. Он прошел мимо того места, где еще совсем Недавно лежал Партнер, не останавливаясь. Даже не повернув головы. Дверца «двойки» оказалась не заперта. Профи пустил движок и, не дав ему ни секунды прогреться, врубил заднюю передачу. Он слегка довернул руль вправо. Сквозь шум работающего «на подсосе» двигателя звук лопнувшего под колесом помидора был неслышен.

Город к вечеру заметно опустел: поредели потоки машин, почти исчезли пешеходы. В тысячах домов светились десятки тысяч окон. За шторами текла невидимая, но спокойная жизнь. В конце недели, в дождливый августовский вечер питерцы сидели у своих телевизоров. Более десятка телеканалов предлагали им довольно однообразную мешанину из набивших оскомину конкурсов, викторин, эстрадных шоу и детективов. В основном американского производства. Попозже начнут крутить ужасы и эротику. Окна во многих квартирах погаснут далеко заполночь, когда уставшие за неделю люди улягутся в постель. Большинство из них никогда не задумывается над тем, что настоящий ужас живет не в телеящике. Он рядом, за стеной. Он бредет под дождем по вечерней улице и смотрит по сторонам злыми глазами. У него лицо обкуренного подростка. Ужас живет на наших улицах, он витает в подземных переходах и сбивается в стаи у ночных ларьков. У него может быть облик сержанта милиции или отчаявшегося от безденежья вчерашнего инженера-оборонщика.

У него много лиц… От него разит страхом, ненавистью и водкой. Водка или наркота нужны ему, чтобы заглушить собственный страх и усилить твой.