Спеши любить

Когда я наконец влетел в церковь, то замедлил шаг, чтобы отдышаться, и направился прямо к нему.

Хегберт взглянул на меня, и я понял, отчего он здесь. Войти он не предложил – просто отвел взгляд и снова уставился в окно. Дома он занимал себя, с какой-то маниакальной настойчивостью наводя чистоту. Здесь же, напротив, по комнате были разбросаны книги и бумаги, как будто никто не прибирался неделями. В церкви Хегберт думал о Джейми; сюда он приходил плакать.

– Преподобный Салливан… – негромко окликнул я.

Он не ответил, но я все равно вошел.

– Я хочу побыть один, – хрипло произнес Хегберт.

Священник выглядел старым и измученным, как израильтяне из Давидовых псалмов. Лицо у него осунулось, волосы заметно поредели. Ему еще в большей мере, нежели мне, приходилось крепиться в присутствии Джейми, и он устал от постоянного напряжения.

Я подошел к столу.

– Пожалуйста, – попросил Хегберт. Его голос прозвучал умоляюще, как будто у священника недоставало сил бороться даже со мной.

– Мне нужно с вами поговорить, – твердо сказал я. – Я бы не стал настаивать, если бы дело не было крайне важным.

Хегберт вздохнул; я опустился на тот же самый стул, на котором сидел, когда просил разрешения пригласить Джейми в ресторан.

Священник выслушал меня.

Когда я закончил, Хегберт наконец обернулся. Не знаю, о чем он думал, но, слава Богу, он не сказал «нет» – молча вытер глаза и снова принялся смотреть в окно.

Наверное, Хегберт был слишком изумлен, чтобы говорить.

Я снова бежал без устали: решимость придала мне сил. Добравшись до дома Джейми, я ворвался без стука; сиделка, дежурившая в спальне, вышла на шум. Я не дал ей произнести ни слова.

– Она проснулась? – спросил я, одновременно обрадованный и испуганный.

– Да, – отозвалась женщина. – Спрашивала, где вы.

Я извинился за растрепанный вид и поблагодарил сиделку, а затем попросил оставить нас наедине и вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Джейми была бледна, очень бледна, но она улыбнулась, и я понял, что моя любимая продолжает бороться.

– Привет, Лэндон, – чуть слышно сказала она, – спасибо, что пришел.

Я придвинул стул, сел и взял ее за руку. В животе у меня стянулся тугой узел, когда я увидел Джейми, на глаза навернулись слезы.

– Я заходил раньше, но ты спала.

– Да… прости. Не могу с собой совладать.

– Не извиняйся.

Джейми слегка приподняла руку, и я коснулся ее губами, а затем наклонился, чтобы поцеловать в щеку.

– Ты любишь меня? – спросил я.

Она улыбнулась:

– Да.

– И хочешь, чтобы я был счастлив?

Когда я задал этот вопрос, сердце у меня бешено заколотилось.

– Конечно.

– Значит, ты бы все для меня сделала?

Джейми смотрела в сторону; она заметно погрустнела.

– Даже и не знаю, что я теперь могу сделать, – мягко сказала она.