Спеши любить

Но когда ты приносишь им новую книжку или игру, они улыбаются так, что забываешь о грусти. Это самое лучшее чувство на свете.

Джейми буквально светилась. Хотя она говорила так вовсе не затем, чтобы пробудить во мне совесть, я чувствовал себя виноватым. Именно поэтому, в частности, с Джейми было нелегко общаться, но к тому времени я привык. Успел понять, что от нее можно ожидать чего угодно, только не нормального поведения.

Мистер Дженкинс открыл дверь и предложил нам войти. Кабинет походил на больничную палату – с черно-белыми кафельными полами, белыми стенами и железным шкафом у стены. Там, где обычно стоит кровать, находился металлический стол, который как будто только что сошел с конвейера. Сверхъестественная чистота, ничего человеческого. Ни единой фотографии.

Джейми представила меня; мистер Дженкинс пожал мне руку. Когда мы сели, она заговорила первой. Джейми с директором были давними друзьями, я понял это с первого взгляда: мистер Дженкинс крепко обнял ее, как только она шагнула за порог. Он видел пьесу несколько лет назад и сразу же сообразил, о чем идет речь. Но хотя мистер Дженкинс очень любил Джейми и знал, что намерения у нее самые благие, он сказал, что это не самая подходящая идея.

Я догадался, что он имеет в виду.

– Почему? – спросила Джейми и нахмурилась. Недостаток энтузиазма явно ее смутил.

Мистер Дженкинс взял карандаш и начал постукивать им по столу, очевидно, подыскивая слова. Наконец он положил карандаш и вздохнул:

– Хотя это замечательное предложение и я знаю, что ты хочешь устроить для детей нечто особенное, в пьесе все-таки идет речь об отце, который в итоге понимает, как сильно он любит свою дочь. – Мистер Дженкинс помолчал и снова взял карандаш. – Рождество в приюте и так не самое легкое время. Не стоит напоминать детям о том, чего они лишены…

Ему не пришлось заканчивать. Джейми охнула:

– О Господи… Я не подумала.

И я тоже, честно говоря. Но мистер Дженкинс, разумеется, был прав.

Он поблагодарил нас и поделился своими планами по поводу праздника.

– Поставим маленькую елку. Немного подарков – такие вещи, которыми дети смогут пользоваться вместе. Мы будем рады видеть вас в сочельник…

Мы попрощались и молча вышли в коридор. Я видел, что Джейми расстроена. Чем дольше я с ней общался, тем яснее понимал, что она далеко не всегда бодра и счастлива. Хотите верьте, хотите нет – но тогда я впервые осознал, что Джейми порой ведет себя точно так же, как и обычные люди.

– Прости, что не получилось, – негромко сказал я.

– И ты прости.

Она снова смотрела куда-то вдаль и заговорила не сразу.

– Я всего лишь хотела сделать для детей что-нибудь особенное. Праздник, который они бы запомнили навсегда. Я была уверена… – Джейми вздохнула.