Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Особый цинизм тут был даже не в полном изврате ситуации – у нас легко переворачивают все с ног на голову, мы привыкшие…

А в том, что мы совершенно точно знали: все эти люди погибли.

Все, кроме меня и Разуваева."

"– Это что ж получается… – потерянно пробормотал я. – Они же нас заочно приговорили…

– Да, получается, – подтвердил Разуваев. – И приговорили, и похоронили. То есть исполнять будут в любом случае. Без вариантов.

– Мужики… Простите меня! – со слезой в голосе выдал Игорь. – Я не хотел!

– Чего не хотел? – удивился Разуваев.

– Ну, насчет служебных животных… Это я не вас имел в виду!

– Заткнись, б…! – у меня вдруг комок подступил к горлу: доктор, конечно, потомственный интеллигент, чуткий и трепетный – переживает, что неосторожным сравнением оскорбил чувства товарищей по несчастью, но сейчас это совсем некстати. – Тебя вообще кто за язык тянет? Уже давно забыли про это!

– Мужики… Мужики, я все понимаю, – губы доктора предательски дрожали, лицо кривилось в плаксивой гримасе. – Я же знаю, как для вас это важно! Вы тут – день и ночь, не разгибаясь, не щадя живота своего… А они с вами – вот так…

И вот в этот момент, когда доктору осталось полвздоха до тяжких рыданий, я совершенно неожиданно для себя перехватил инициативу и рухнул в истерику.

– А-а-а-аааа, б…!!!

Бросился на Игоря, схватил за горло, повалил и, стукая головой оземь, стал хрипло орать:

– Заткнись, б…!!! Закрой свой е… рот, сука!!! Что ты об этом знаешь, интеллигент х…!!!

А тут же публика неподалеку: грузчики да землекопы. Не знаю, смотрели они или нет, мне в тот момент не до этого было, но Разуваев мудро оттащил меня от доктора и уволок в бункер.

Ну а в бункере, почуяв свободу, я уже разошелся вовсю. Опрокинул стол, раскидал табуретки, содрал со стены полку с железными кружками, повалил двухъярусную железную кровать: короче, рвал и швырял все, что попадалось под руку, истошно орал и все время выкрикивал идиотский вопрос:

– За что?! За что они с нами так?!

Вволю побуянив, рухнул в угол, обхватил голову и несколько минут сидел в таком положении, раскачиваясь как маятник и скрипя зубами, – пытался взять себя в руки.

Такого со мной раньше никогда не было. Это было ново и дико для меня. Вот это ты отчудил, старина Андрэ… Ей-богу – не ожидал.

Нет, понятно, что обида гложет сердце: ты к Родине – со всей душой и полным самозабвением, не щадя себя, а она к тебе, как и полагается: неподтертым задом. Но ведь это закономерно, разве не так, коллега? Так. Ты прекрасно знал, что у нас все устроено именно таким образом. Ну так к чему твое безобразное буйство, удод ты вафельный? Головка совсем отпуск взяла? Да нет… Просто свалилось все в одну кучу… Вот и сдали нервишки. Все, все – уже в норме. Больше не повторится.