Братство спецназа

И вдруг до зеленой тоски захотелось, чтобы кладовщица не опознала в Сохатом того человека, которого она видела.

Оленин все-таки любил своего командира."

"Время подошло. Николай Сергеевич спустился на крыльцо как раз вовремя. Дым Дымыч занимал место на стоянке напротив входа и помахал приветственно рукой.

Сегодня он, к сожалению, был не в той своей куртке, которую видел на вешалке Оленин. В камуфляжном костюме, в башмаках военного образца Сохатый казался жестче, энергичнее и гораздо моложе своих лет.

Высокое крыльцо он перемахнул в три шага. Сильно, до боли пожал руку. Он всегда так жал.

– Что за проблемы?

– Пойдем пока в кабинет. Ты же у меня не был еще?

– Не был, слава богу. Мне с другими следаками работать приходилось…

Овчинников ждал их, сидя на стуле у стены. Уже вскипятил воду для кофе. На три порции. Сообразил, что парням из его бригады надо время, чтобы кладовщицу найти, уговорить и привезти в тир.

– Знакомься. Это капитан Овчинников из горотдела.

– Володя, – протянул руку капитан.

– Дым Дымыч, – Сохатый руку пожал, и Овчинников не смог сдержать гримасу. В милиции так руки не жмут.

Кофе распространял аромат, от которого хотелось присесть в мягкое кресло и включить телевизор. К сожалению, телевизора в кабинете не было, а кресло – всего одно.

Оленин закурил. Он всегда предпочитал кофе с сигаретой. Овчинников отошел к окну и прислонился к подоконнику. Сохатый занял место за столом напротив старшего следователя.

– Не спешишь?

– В принципе нет. Мне только в течение дня надо к себе в фирму заглянуть. Поругаться крупно с ними хочу. А то и уволиться.

– Что так?

– Заказов нет. Засиделся. Если так дело дальше пойдет, скоро есть не на что будет. И еще хочу сегодня по врачам пробежаться. Надо нервишки подправить. А то сплю плохо. Даже когда не стреляют. А у вас что?

Старший следователь смотрел на своего бывшего командира внимательно, хотя старался не показать этого. Нет, или Лосев не чувствует за собой никакой вины, или он владеет собой настолько хорошо, что вывести его из равновесия очень и очень трудно. Невозможно даже самому умелому физиономисту определить на его лице следы волнения. Руки с чашкой горячего кофе даже не подрагивают. И это при том, что в человека сегодня ночью стреляли, а сам он жалуется на нервную систему – к врачу даже обратиться желает.

– У нас дело серьезное. – Оленин поставил чашку на свернутый вчетверо лист бумаги, чтобы не испортить полировку стола. – Три трупа у нас. Застрелены из одного пистолета. Экспертиза так говорит. Убитые тоже были вооружены, но оружие даже достать не успели.

– Ну и?.. – Дым Дымыч видел, что Коля смотрит на него слишком внимательно для обыкновенного разговора, ловит выражение лица, и расслабленно про себя посмеивался.