Спецназ Берии. Первый бой

– «За несдачу радиоприёмников и передатчиков в установленные сроки, – продолжал читать Женя, – виновные несут уголовную ответственность по законам военного времени».

– Да, серьёзно, – протянул он. – Ну ладно, приёмники и фотоаппараты, а велосипеды-то тут при чём?

– Ты что, не понимаешь? Всё нацелено на борьбу с диверсантами! Любой с виду обычный гражданин может на поверку оказаться диверсантом. Нельзя давать ему и шанса реализовать свои планы!

– Согласен. Но всё-таки при чём тут велосипеды?

– А при том! Пешком по городу перемещаться несподручно, так?

– Ну да.

– Вот! А при отсутствии велосипеда он волей-неволей будет вынужден воспользоваться метро или трамваем. А там так или иначе попадёт под внимание. Да и установить за ним скрытую слежку таким образом легче.

– Это ты сам придумал?

– Но это же очевидно!

– Ну да, конечно, – согласился Женя, чтобы не спорить с другом. Всё-таки какая-то логика в его словах была. – Вот только сдавать нам с тобой особо нечего, – продолжил он. – Ни радиоприёмников, ни фотоаппаратов, ни тем более велосипедов мы пока не нажили.

– Это да. А у тебя ведь была мечта купить велосипед.

– Ну вот и пусть пока остаётся мечтой. Ты лучше думай, как нам на фронт попасть.

– А что тут думать? Надо в райком комсомола идти.

– А как же военкомат?

– Через военкомат, по-моему, не скоро получится.

Целую неделю ребята носили повестки, пока Женя не задал Межибовскому вопрос:

– Слушай, Миш, помнишь, ты обещал поговорить насчёт нас с военкомом?

– Ах да, конечно! Заработались мы что-то с вами, ребята. Давайте я в понедельник схожу и всё узнаю. Я уже там вроде как свой. Да и вы успели примелькаться.

И действительно, 30 июня он вышел из военкомата уже без привычной кипы листков.

– Так, команда! Все – за мной! Сейчас будем окучивать военкома. Я упросил его об аудиенции.

Первым пошёл Пастернак. Однако по истечении двух-трёх минут вышел расстроенный. Можно было даже не спрашивать о результате. Но Маша всё же поинтересовалась:

– Ну что, Вить?

– Молод ты ещё, говорит, надо будет – вызовем. И вообще, не мешай работать. Это мы-то мешаем!

– Ребята, а пойдёмте все вместе! – предложил Овсянкин. – Насядем как следует, глядишь, и сдастся.

– Пошли! – поддержали остальные, и вся компания ввалилась в кабинет военкома.

– Это ещё что такое! – встретил их грозным окриком хозяин кабинета.

Все тут же спасовали. Нашёлся только Межибовский:

– На войну хотим, товарищ майор!

– На войну? Я же только что объяснил вон тому, долговязому, что рано вам ещё, молоды вы слишком. Или я каждому отдельно должен это объяснять?

Все смолкли, не зная, что сказать."

"– Ладно, присаживайтесь, – военком сменил гнев на милость. – Слушайте меня, пацаны. И девчонки, – покосился он на Машу. – Тут дело такое. Враг силён и коварен.