Спецназ Берии. Первый бой

Поскольку здание Большого театра, в котором обычно проходили особо значимые мероприятия, было к тому времени заминировано, торжественное заседание Моссовета, посвящённое 24-й годовщине Октября, было решено провести в метро. Для этих целей больше всего подходила станция «Маяковская», вестибюль которой вмещал около двух тысяч человек. К тому же «Маяковская» была на тот момент самой глубокой станцией Московского метрополитена.

Для придания подземному вестибюлю соответствующего событию вида пол платформы устлали коврами и ковровыми дорожками, развесили между колоннами плакаты. Установили ряды стульев. Президиум расположили с обратного от эскалаторов торца платформы, установив высокую трибуну и массивный стол. Радиофицировали зал.

В 16.50 участники заседания заняли свои места, а спустя пять минут на «Маяковскую» прибыл весь состав Государственного комитета обороны во главе со Сталиным. Они приехали со станции «Белорусская» в специальном поезде. На противоположной стороне платформы стоял другой состав из 10 вагонов, в котором размещались оркестр, гардеробы, буфеты, а также звукозаписывающая студия."

"Вечером накануне праздника бойцы второго батальона, базирующегося в Литературном институте, собрались у репродукторов. Во всех комнатах и коридорах здания, где висели динамики, установилась тишина. Трансляцию торжественного заседания слушали очень внимательно. Слышимость была такая, будто оно проходило совсем рядом.

Доклад Сталина был недолгим, но содержательным. Начав с того, что вместо традиционного подведения итогов года, прошедшего с прошлой годовщины революции, приходится говорить о тяжёлых итогах первых месяцев войны, он быстро перешёл к анализу ситуации в стране и на фронтах. Говорил о провале «молниеносной войны» и о причинах временных неудач Красной армии, о том, что представляет собой немецкий национал-социализм, и о том, что никаких переговоров или соглашений с ним не может быть, а главное, о том, что наша победа в этой войне неминуема.

Поздней ночью, несмотря на воздушную тревогу, батальон не ушёл в убежище. Бойцы и командиры чистили оружие, приводили в порядок обмундирование.

Аверкин с Ануфриевым сидели на соседних табуретах, один натирал пряжку на ремне, другой – пуговицы.

– Жень, а ты Сталина видел? – поинтересовался бывший деревенский паренёк.

– Видел. Правда, издалека.

– Расскажи.

– Да особо и рассказывать-то нечего. Во время первомайской демонстрации на Красной площади, в 1940-м. Он стоял на трибуне Мавзолея, как сейчас помню, в пальто типа шинели и своей обычной фуражке. Сначала прошли парадные расчёты, а в конце – колонны трудящихся. Я шёл в колонне своего района. Сталин улыбался, время от времени помахивал рукой.

– Надо же, повезло тебе.