Спасти своего врага

С этого момента, намыливая меня, он особое внимание уделял груди, при всяком удобном случае радуя себя и меня якобы случайным прикосновением к самой чувствительной ее части.

И все равно украдкой поглядывал на меня из-под ресниц, желая убедиться, что не переступает границы дозволенного.

Наивный. Отныне запретов нет.

Разнеженная, я краем глаза замечала, что возбуждение причиняет Альву неудобства. Он постоянно ерзал на бортике ванны, пытаясь усесться поудобнее, и незаметно поправлял ставшие слишком тесными штаны. Пожалуй, пришло время ускорить момент, когда он их снимет и выпустит пережатого дружка на волю.

— Ну все, хватит, ты сейчас дырку протрешь в моей груди.

Я говорила с улыбкой, но Альв воспринял мои слова как упрек и тотчас убрал от меня руку. Вид у него стал унылый. С тоской во взгляде он покосился на мою грудь в хлопьях пены, словно его лишили любимой игрушки.

Точно зная, как его утешить, я провела пальцем по его колену и шепнула самым игривым тоном, на который только была способна:

— Почему бы тебе не раздеться и не составить мне компанию?

Альв моргнул. Его рот приоткрылся. Взгляд жадно прошелся по моему телу под водой.

— Ты имеешь в виду… — хрипло пробормотал жених. — Что ты имеешь в виду?

Он снова посмотрел на мою грудь, которую с таким удовольствием недавно намыливал. Мочалка все еще была в его руке. Он неосознанно сжимал ее, и белая пена капала на пол рядом с ванной.

— То самое и имею, — пожала я мокрыми плечами. — Кажется, я выразилась яснее некуда.

Мои слова заставили ушастого скромника зависнуть в ступоре еще на несколько секунд.

— И ты не… — шепнул он, стряхнув наконец оцепенение. — Если я разденусь и… к тебе… — Его взгляд зацепился за мои колени, торчащие из воды. — Это тебя не оскорбит?

Я почувствовала, как губы сами собой растекаются в улыбке.

— Но я же сама предложила тебе это.

Альв изобразил что-то похожее на деревянный кивок.

На миг мне показалось, что он так и будет сидеть на бортике ванны, переваривая услышанное, пока вода не остынет и я не потянусь за полотенцем, но в следующую секунду Альв вскочил на ноги и принялся лихорадочно раздеваться. Он торопился, словно боялся, что я передумаю, или опасался растерять решимость.

Пальцы не слушались, пуговицы не желали вылезать из петель, и Альв просто рванул полы рубашки в стороны. Раздался треск ткани, следом — тихий дробный стук, будто что-то мелкое упало на плитку пола. С обувью он так же не церемонился. Встав на задник туфли, снял одну, затем тот же трюк провернул с другой.

Дело застопорилось, когда очередь дошла до штанов. Взявшись за пояс брюк, Альв вдруг замялся и стрельнул глазами в мою сторону. Я наблюдала за ним, поставив локоть на бортик ванны и подперев голову ладонью.

Жених медлил, пришлось его подбодрить.