Спасти адмирала Макарова

Слышите меня, Михаил Васильевич, идея понятна?

— Так точно, Сергей Сергеевич, — отозвался по радиосвязи командир «Быстрого», — все будет точно как в аптеке…

— Товарищ командир, — прозвучал доклад старшины с радарного поста: — Дистанция до цели Дистанция — сто восемьдесят шесть. Угловой — пятнадцать. Курс цели — девяносто восемь. Скорость — семнадцать узлов и все время растет.

— Слышишь, Михаил Васильевич? Как у тебя?

— Мои уже сопровождают цель, Сергей Сергеевич, — отозвался с «Быстрого» Иванов, — есть готовность открыть огонь на дистанции девяносто кабельтовых.

— Ну, удачи вам, Михаил Васильевич, и золотого попадания… — Карпенко повернулся к своему артиллеристу, — Как у тебя, Андрей Николаевич?

— Тоже сопровождаем, Сергей Сергеевич, — ответил командир БЧ-3, - механизмы наведения расстопорены, программа в БИУС введена. До рубежа открытия огня около десяти минут."

"Стремительно истекали секунды, пожирая милю за милей и вздымая перед носом буруны белой пены, две закамуфлированные Немезиды рвались вперед. На японском крейсере еще никто не знал, что они обнаружены, исчислены, взвешены и приговорены. Там еще не заметили или не обратили внимания на скользящие над волнами смутные тени, кроме того, заметность снижало то, что атака проводилась почти строго на контркурсах, и размеры силуэтов атакующих кораблей были минимальны.

Это неведение командира крейсера «Сума», капитана первого ранга Цучия Тамоцу продолжалось ровно до того момента, как горизонт озарился вспышками выстрелов. Казалось, прямо из волн стреляют исполинские картечницы, отдельные выстрелы сливались в одну очередь. Причем огонь велся с запредельной дистанции больше восьмидесяти кабельтовых. Командир японского крейсера, стоя на открытом мостике, даже и не знал что ему думать. С истинно японской невозмутимостью он бросил через плечо, — Боевая тревога, артиллеристов наверх, — но было уже поздно, время вышло.

Десять секунд орудия «Трибуца» и «Быстрого» выбрасывали к цели снаряд за снарядом в максимальном темпе, еще тридцать секунд подлетное время. Тридцать ударов сердца пока первые снаряды в очереди еще летят по своим траекториям, рассчитанным для них системами управления огнем. Начинка сто тридцати миллиметрового фугасного снаряда с «Быстрого» составляет три с половиной килограмма морской смеси. На тысяча девятьсот четвертый год столько же взрывчатки, но только куда более слабого влажного пироксилина, нес русский двенадцатидюймовый бронебойный снаряд. Морскую смесь к пироксилину можно считать как один к семи. На крейсер «Сума» обрушилась смертоносная лавина.