Княжна Разумовская. Спасти Императора

— губы презрительно дернулись. — Мы искали его сообщников. За вами тоже негласно наблюдали...

— Это было до? — я невежливо его перебила.

— До чего?..

— До того, как вы с отцом договорились о нашей помолвке?

— После, — тяжело обронил он.

— Понятно, — я поджала губы. — Понятно.

Он обжег меня взглядом.

— Потом был тот салон... не стану врать, вам удалось задеть меня. Я разозлился. Я... выпил лишнего. И подписал тот проклятый приказ.

Князь Хованский говорил короткими, рубленными фразами. И теперь избегал на меня смотреть.

— Я собирался уничтожить его уже следующим утром.

— Но не сделали этого, — желчно подсказала я.

— Да, вы правы. Не сделал, — князь склонил голову, не став себя щадить. — А потом события начали набирать ход, и я о нем забыл. До утра, когда состоялась дуэль.

Он замолчал. Тиканье настенных часов стало почти невыносимым. Я чувствовала, как в душе нарастало смятение. Было так странно видеть князя Хованского таким... Я успела привыкнуть в его непогрешимости и непреклонности во всем, что касалось чести. И совсем не ожидала, что он сознается. Что расскажет правду, что найдет в себе силы.

Признание резало его сильнее всякого ножа, резало по живому. Оно далось ему нелегко; слова срывались с губ тяжелыми булыжниками и стремительно падали вниз.

Воспоминания о тех минутах, когда я позволила себе предаться глупым мечтам... когда я позволила себе думать, чтобы с князем сблизились, прожигали сердце. Горечь обмана и разочарование оседали на душе седым пеплом.

— Княжна... Варвара Алексеевна, — позвал князь негромко и... ласково?..

Я подняла голову.

— Позвольте мне все исправить. Прошу вас. Я смогу вас защитить… в том числе и от самого себя.

Глава 31— Позвольте мне все исправить. Я смогу вас защитить… в том числе и от самого себя.

***

— Нужно дождаться Киру Кирилловну, — сказала я и, вновь подойдя к креслу, рухнула в него без сил.

Князь Хованский застыл на месте, лишь проводил меня взглядом.

— Для чего? — спросил настороженно.

— Для благословения, — отозвалась я без улыбки и застучала пальцами по подлокотнику, стараясь сосредоточиться. — Нужно сообщить ей, что завтра мы венчаемся.

— Так вы... — он сделал крошечную паузу, — так вы согласны?

Я нерадостно усмехнулась.

Наверное, слишком цинично для благовоспитанной девицы, но сил переживать еще и об этом у меня не было. На кончике языка крутилось множество колкостей, и потому я крепко его прикусила. Если я что-то и понимала в мужчинах, так то, что для них не было ничего хуже, чем ущемленная, уязвленная гордость. А князь Хованский был дворянином. У него была гордость, у него была честь.

И потому я не стала говорить ему, что у меня, по сути, не осталось иного выхода, кроме как согласиться на поспешную, тайную свадьбу.

Я поежилась, словно думала о чем-то постыдном.