Спасти эльфа

Разлепив глаза, я увидела склонившееся надо мной бледное лицо Фая и вспомнила, что Мерида все же убедила встревоженных солдат переночевать в лагере.

«Ребенок. На болоте плакал ребенок», — всплыло воспоминание.

— Что случилось? — Взмахом ладони я создала трепещущий огонек, осветивший полкомнаты, а потом опустила взгляд с лица Фая на его руки и едва не задохнулась от ужаса.

Ребенок!

Тот самый, что заходился криком на болоте, сейчас мирно дремал на руках эльфа, завернутый в грязную пеленку. Тьма и бездна! Какого беса он его сюда притащил? Осознав весь масштаб грядущих неприятностей, я обреченно застонала. Проклятый Фай!"

"Младенец на его руках — хвала всем богам! — больше не орал. После нескольких часов бесполезного крика в темноте и одиночестве он выбился из сил и уснул, так и не дождавшись помощи.

Но помощь все же пришла.

Черт-черт-черт!

— Кто-то бросил ребенка в лесу, совсем рядом с топью, — сказал Фай. — Он голодный. Его надо накормить.

— Его надо вернуть обратно.

«Пока никто не заметил. Пока мы сами не оказались на его месте. В болоте».

Руки затряслись, и я сжала их в кулаки.

— Отнести обратно? Беспомощного младенца? На верную смерть? — С другого конца комнаты на меня с возмущением смотрели голубые глаза Ильди. Растрепанный после сна эльф сидел на соседней кровати.

— Вам-то двоим какое до него дело? Это ребенок врагов, человек, будущий захватчик. Вырастет — станет таким же, как мы. Как я. Как те, что вас… Ты понял. Вы должны его ненавидеть. — Я отвернулась и закусила щеку изнутри. Рот наполнился кровью.

Как унять эту дрожь? Как, Тьма проклятая, перестать дрожать?

— Неужели ты настолько бессердечна? — Ильди покачал головой, и мне захотелось схватить его за ворот туники и трясти, трясти, трясти, крича в это осуждающее лицо, что он ничего, совершенно ничего не понимает.

Ребенок проклят. Родители специально принесли его на болото и оставили умирать. Прошли пешком или проехали в трясущейся повозке несколько десятков, а может, и сотен километров, чтобы избавиться от своей ноши, от своей опасной тайны.

— Мы должны взять его с собой, — упрямо поджал губы Фай. — Накормить и взять с собой.

С губ моих сорвался истерический смешок.

Взять с собой? Как он себе это представляет?

Нет на свете людей более суеверных, чем жители Сумеречного королевства, а страх толкает на безрассудство, на предательство, на мятеж.

— Ребенок проклят, его рождение сулит большую беду. Если мои люди его увидят, то сразу поймут, что это он плакал на болоте и почему его там оставили. — Я говорила и чувствовала на языке вкус крови из прокушенный щеки. — Если хотя бы один человек узнает, что вы к нему прикоснулись, что вы притащили его сюда, в наш дом, под общую крышу… — Даже не хотелось об этом думать.