Спасти дракона

Более того, сейчас куда больше меня занимал вопрос — боятся ли драконы щекотки?

Едва касаясь, кончиками пальцев я провела по выпуклым мышцам живота, чуть задев пупок, обрисовала контур литой груди, коснулась темного плоского соска, на котором кожа была тонкой и нежной, почти как у меня. Снова погладила живот, вдоль тонкой полоски жесткой поросли, уходящей вниз, до того места, где полоска расширялась. Оттуда я, застеснявшись, снова провела вверх, теперь уже всей ладонью, наслаждаясь ощущением горячей кожи, упругой силы мышц под пальцами. Он такой большой! Гладить не перегладить!

Я вскинула голову, чтобы посмотреть, как выглядит спящий дракон выше линии плеч и тут же напоролась на золотистый взгляд. Он не спит! От возмущения у меня аж рот открылся, чем подлый ящер и воспользовался. Ладонь, покоящаяся на моем бедре, стремительно метнулась вверх, обхватила затылок и чуть надавила. Эйнар ловко перехватил возмущение поцелуем, и я почти сразу обмякла, принимая его — долгий, неторопливый, смакующе-сладкий.

Рука, придерживающая затылок, вернулась обратно, вернее, чуть выше, со вкусом сжав ягодицу, другая — легла на грудь, обхватив тяжелое полушарие почти полностью, мягко массируя его сквозь ткань сорочки. А мои пальцы как-то сами собой оказались в спутанных бронзовых волосах, и мир замер в этом бесконечном, невероятно сладком поцелуе, от которого кружилась голова и отступали все тревоги."

"Дракон вдруг оторвался, коротко куснул меня за нижнюю губу, когда я настойчиво потянулась за продолжением, и легким движением сильных рук приподнял и усадил на себя верхом.

Одеяло отлетело в сторону. От щекочущего прикосновения жестких волосков к промежности, а горячего упругого члена к пояснице, внутри все сжалось в томительном предвкушении. Я поерзала, наслаждаясь этими новыми ощущениями и, сама подцепив край бесполезной рубашки, стянула ее через голову.

Черные кудри упали на лицо, плечи, спину. Я тряхнула головой, пытаясь от них отфырчаться, и Эйнар с тихим смешком сжал мои бедра, то поглаживая кожу, то вырисовывая на ней замысловатые узоры.

Медленно, миллиметр за миллиметром, узоры подбирались выше, к тому месту, откуда по телу растекался томительный жар. Устав бороться с собственной шевелюрой и отчаянно желая видеть его глаза, я нетерпеливым движением руки откинула волосы с лица — и утонула в медовом взгляде. Зрачок дышал, пульсировал, то расширяясь и затапливая прозрачный янтарь радужки, и тогда от нее оставалась только тонкая кайма, то вытягивался в веретено — и расчерчивал радужку пополам.

Я попыталась представить, как меняется от таких метаморфоз драконье зрение, как подстраивается его мозг под меняющуюся информацию — и не смогла, отвлекаемая желанными ощущениями в промежности.