Спасти 6-го

Влез на заднее сиденье и был таков.

Скрестив руки на груди, Моллой с негодованием смотрела вслед удалявшейся машине. Я сокрушенно покачал головой. Райс — законченный козел, с ним все ясно. Неясно только, почему Моллой тусуется с ним уже полгода. Относился он к ней откровенно паршиво, да еще путался с кем попало у нее за спиной. Из проверенных источников я знал, что за лето Райс гульнул минимум дважды. Подж лично видел, как этот недоделанный Ромео сосался с малолеткой из приходской школы.

Если Моллой об этом не догадывается, значит она дура, каких поискать.

А если догадывается и закрывает глаза, значит нашла себя на помойке.

— Ты слушаешь, малец? — рявкнул папаша, переключив мое внимание с блондинки на себя.

— Конечно, — соврал я и нехотя поднял взгляд.

Я ненавидел смотреть на отца. Ненавидел его глаза — пустые, мертвые, без тени эмоций, они оживали только при виде страданий кого-то из домашних.

— Собери свое барахло, — велел отец. — Примешь душ дома. Договорим в машине.

Там ты и сорвешь на мне злость без свидетелей?

Хрена лысого.

Ехать с отцом в одной машине, когда он в таком настроении, — все равно что попасться на удочку маньяку, который заманивает детишек конфетами. Папашины беседы всегда заканчивались одинаково — моим избиением до полусмерти. А я не жертвенный баран, чтобы добровольно подставляться.

Пусть валит один.

У меня в роду самоубийц не было.

— Не могу, — соврал я и, осторожно обогнув отца, шагнул к дверце. — Мне еще надо заскочить на работу.

— Зачем? — оживился папаша. — У тебя сегодня получка? Не вопрос, могу подбросить.

Кто бы сомневался.

— Нет, просто забыл в гараже рюкзак. Хочу забрать.

— За рюкзаком сам докандыбаешь! — рявкнул отец. — Я тебе не извозчик!

Не удостоив его ответом, я поспешил в раздевалку, подальше от его кулаков.

— Эй, скотина! — окликнула попавшаяся мне на пути Моллой.

Судя по «скотине», прощать за «дешевку» меня не собирались.

Я нарочно выбрал слово пообиднее, чтобы отпугнуть ее, возвести между нами непреодолимый барьер.

Только зря старался."

"Вместо того чтобы избегать меня, как поступила бы любая адекватная девчонка, Моллой утроила натиск — подкалывала, донимала.

— Привет, Моллой, — сухо кивнул я.

— Отличная игра.

— Отличные ножки.

— Не желаешь побыть джентльменом и проводить отличные ножки домой?

Вопрос застал меня уже на пороге раздевалки.

— С какой радости? — нахмурился я. — Он что, не вернется?

Пунцовая от стыда, Моллой помотала головой.

Я почувствовал, как во мне закипает злость:

— Получается, он тебя кинул?

Кивок.

— Вот мудила.

Снова смущенный кивок.

— А где отец?

— Они с мамой ушли в гости. — Моллой помахала сотовым. — А телефон вырубили.

— Да уж, — сердито фыркнул я.