Спасти 6-го

Лицо исказила гримаса, пальцы стиснули фаянсовые бортики так, что побелели костяшки.

Ты выстоишь.

Я затаила дыхание, сдерживая плач.

Тебя так просто не сломить."

"Трясущимися руками я достала из стаканчика щетку, сполоснула ее под холодной водой и, выдавив на щетину горошину зубной пасты, принялась исступленно чистить зубы.

Еще немного, и десны бы начали кровоточить.

Но мне было плевать.

Меня переполняло желание смыть горести последних дней.

Вымарать их из памяти.

Хотя чутье подсказывало — смыть и вымарать не получится.

Меня терзала мысль, что, поведи я себя тем утром иначе, ничего бы не произошло.

Подожди я, пока Джоуи оклемается, созреет для нормального разговора, мы бы не расстались.

Тряхнув головой, я решила не изводить себя напрасными «если бы да кабы» и сосредоточилась на рутинных вещах. Сполоснула щетку, закрутила тюбик зубной пасты, выключила воду и убрала щетку на место.

Только такие мелочи и были мне по силам.

Когда ко мне вернулась видимость самообладания, я наладила душ, медленно разделась и шагнула под обжигающие струи, однако холод пробирал меня до костей. Я тряслась с головы до ног и лязгала зубами.

Меня как будто осквернили.

Вывернули наизнанку.

— Знай, что ты озаряла мою жизнь каждый божий день с тех пор, как мне стукнуло двенадцать.

Фраза в ушах повторялась снова и снова, побуждая меня сесть за руль, доехать до Джоуи и удавить его голыми руками.

Следом перед глазами возник грязный матрас, распластавшийся на нем Джоуи с иглой в вене и остекленевшим взглядом. Мысли сразу скакнули в другом направлении — захотелось прижать его к груди и никогда не отпускать. Нет, не так. Хотелось умереть от несправедливости происходящего.

— Ну и как зовут вольную птицу?

— А какая разница? Все равно к обеду я стану для тебя пупсиком.

Я машинально взяла с полки шампунь и щедро намылила волосы. Потом достала чистое полотенце, намочила и прижала к лицу, вдыхая горячие пары.

— Мне хреново! Этого ты добиваешься, Моллой? Это ты хочешь услышать? Что мне хреново?

Отшвырнув полотенце, я соскребла с лица остатки косметики и отрешенно уставилась на белую ткань в разводах туши, тоналки и губной помады.

— Выбирая между тобой и дозой, мой сын всегда предпочтет второе, Ифа. Такова горькая истина.

Оцепеневшая, подавленная, я закрутила кран, выбралась из душа и, завернувшись в самое большое белоснежное махровое полотенце, пошлепала обратно в спальню.

Снизу по-прежнему доносились музыка и громкий смех. Значит, к предкам нагрянули друзья.

Гости собирались у нас на каждое Рождество; обычно я встречала их в первых рядах, попивала дешевое просекко и флиртовала с сыновьями родительских друзей. Однако сегодня сил не хватало даже на улыбку, настолько выхолощенной я себя чувствовала.