Спаситель под личиной, или Неправильный орк

— Папа, я гладила маленькую оветьку, а она сосала мне пальти! Вот так, — и Россина, сунув два пальца в рот, громко зачмокала. — Было ссикотно! Папа, я хотю себе маленькую оветьку.

— Внученька, я же тебе объясняла — маленькие овечки должны жить со своими мамами. Там, где травка. А у нас здесь травки нет, — королева обвела рукой мощёный камнем двор.

— Я думаю, можно будет сшить тебе овечку, — предложила я, присаживаясь перед Россиной на корточки. — Она будет дружить с твоим дракончиком.

— Ладно, — подумав, кивнула девочка, потом сунула игрушку бабушке и, крепко обняв меня за шею, зашептала в ухо, так «тихо», что её услышали бы на другом конце двора. — Бабуська сказала, сто вы с папой па-зе-ни-тесь, — по слогам, явно не понимая, что это означает, — и ты станесь моей мамой.

Я немного растерялась — всё происходило так быстро. Ещё вчера я даже не догадывалась о том, что Вэйланд хочет на мне жениться, а теперь вдруг осознала, что выйдя за него, сразу стану мамой. Но ведь так и должно быть, правда? И потом — я уже люблю эту малышку, а она любит меня, и мне совсем не сложно представить, что это моя девочка. Наша с Вэйландом дочка.

— Да, — кивнула, обнимая Россину. — Я стану твоей мамой.

— Когда? Сейтяс?

— Нет, доченька, после свадьбы, — улыбнувшись мне, пояснил Вэйланд дочери.

— Нет! Хотю сейтяс! — надулась та. Вряд ли она понимала, что такое свадьба, но то, что это «не сейчас», прекрасно догадалась.

— Вся в отца, — хмыкнул Реарден. — Тот в детстве тоже всё хотел «здесь и сейчас» и никак иначе.

Мы с Вэйландом переглянулись, он вопросительно поднял брови, я кивнула. Действительно, какая разница, когда Россина станет так меня называть, в целом всё равно ничего не изменится. Я как заботилась о ней, так и буду заботиться, а ребёнку хочется маму.

— Я буду твоей мамой, Россина, — пообещала я торжественно, глядя в глаза девочки. — Прямо сейчас.

— Холосо, мама! — обрадовалась малышка, крепко обняла меня, а потом повернулась к Вэйланду. — Папа! Я хотю летать. Сама! На клыльях. Сейтяс! Бабуська сказала — ты наутись! Ути, папа! — дёрнула отца за рукав. — Ути! Сейтяс!"

"Вэйланд рассмеялся. Мы, трое — вслед за ним. Какое же Россина ещё дитя. Захотела маму — получила маму. Можно хотеть что-то другое, а мама всё равно уже никуда не денется.

Мой жених отвёл малышку подальше от нас — чтобы не задеть крыльями, как он пояснил дочери, — потом что-то ей тихонько сказал, Россина покивала, зажмурилась — и вот уже рядом с мужчиной стоит маленький дракончик.

— Небеса, ну какая же она очаровательная, — умилилась королева. — Самый красивый ребёнок, которого я когда-либо видела! Как жаль, что больше трёх лет мы о ней ничего не знали. Я не видела её первых шагов, первой улыбки. Но зато уж вашего-то малыша я буду нянчить с самых первых дней.