Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Вспомнила о том, что драконы не только свою одежду зачаровывают, но и детскую, а раз с Россины сняли ошейник — магия в ней разблокировалась, и хотя никак себя не проявляла, на неё уже можно было «цеплять» заклятие. Жаль, что со мной такое невозможно.

Мы с Вэйландом отнесли малышку в детскую. Точнее — он нёс, а я шла рядом, держа её за руку. Там он усадил её на колени и сказал, что папе нужно уйти по делам, но он будет часто-часто приходить. Потом объяснял ей, что теперь она, конечно, может становиться драконом, но если сделает это в комнате, то своими крыльями разобьёт все свои игрушки и поломает кроватку, а ей ведь этого не хочется?

А уж если она обратится, когда будет у меня на руках или коленях — то просто раздавит. При этих его словах в глазёнках Россины появился настоящий ужас, и она отчаянно замотала головой. Превращаться можно только на улице — кажется, это она теперь усвоила прочно.

Весь оставшийся день мы провели в детской. Честно говоря — никуда выходить и не хотелось, нагулялись уже сегодня досыта. Я, наверное, теперь ещё не скоро захочу побывать на пикнике."

"Россина тоже была очень тихая. Она не хотела играть, сидела у меня на коленях и просила сказку. И я рассказывала о Любимой Дочке и Папе-Драконе, вновь придумывая продолжение, чтобы хоть как-то объяснить малышке произошедшее сегодня. Оказывается, когда Папа-Дракон победил Злого Колдуна, тот затаился — хотел снова навредить Любимой Дочке. Выследил её и напал. Но на этот раз Папа-Дракон победил его навсегда — и Злой Колдун уже никогда не сможет никому причинить вред.

Вспомнив слова Реардена, я внесла в сказку дополнение — оказывается, Злой Колдун наложил на Любимую Дочку заклятие, поэтому она не могла говорить и превращаться. И то, что Россина заговорила и превратилась в дракончика, означало, что заклятие спало, а Злой Колдун побеждён. Окончательно и безвозвратно. Я повторяла и повторяла это малышке, пока она в это не поверила.

А вот сама я была в сомнениях. Бастиану уже однажды дали шанс, сохранив жизнь там, где положена смертная казнь. А что будет теперь? Хотя… Если всё же казнят — плакать о нём я точно не буду. Главное — это сделает не Вэйланд, и ему не придётся жить с мыслью, что убил собственного кузена.

Говорила Россина пока мало. В основном — одно слово. «Элла», «сказка», «пить».

— Спало? — уточняла о заклятье, когда я рассказывала о Злом Колдуне.

— Папа? — что означало: «А когда папа снова придёт?»

Вэйланд приходил. Забегал так часто, как мог. Иногда — буквально на минуточку, обнять и поцеловать нас обеих. Иногда задерживался подольше, рассказывал, что происходило в замке, за стенами детской.

Прилетели король и его брат с женой. Потом — несколько членов совета, те, кто был в столице на момент прилёта туда гонца с сообщением.