Спаси моего сына

Даня оказывается рядом во мгновение ока, хотя, сейчас это последнее, чего хочу. Наше общение, пусть и такое вынужденное, ещё слишком остро отзывается в душе болезненными отголосками. Не знаю, чувствует ли то же самое Верниковский, но я – ощущаю только то, что приносит страдания.

– Просто Марк… – начинает Даня и тут же осекается.

Всего два слова, а они режут меня без ножа. Вроде уже должна была заверить себя, что муж не просто не со мной, но существует в другой реальности, да не могу.

– Что Марк? – уточняю глухо, открывая дверь в подъезд.

– Он сказал, что мне к тебе нужно ехать…

Вот зачем он так? Зачем мне подобное говорит? Почему просто не отмахнулся от слов сына, если всё же поверить в то, что это не фантазии Верниковского? Почему не сказал, что у меня теперь другая жизнь?

Ах, да. Он же меня вернуть собирается… как же я забыла?

– Он тебя во сне видит, Сонь… – говорит Даня, входя за мной следом в нутро подъезда. – Но это ладно… ты же в порядке?

Я оборачиваюсь к бывшему мужу так резко, что хрустят шейные позвонки. Смотрю на Верниковского, а самой кричать хочется до боли в лёгких.

Он вправду спрашивает в порядке ли я? Да я в порядке не буду никогда! Даже если вдруг силы в себе найду всё это забыть.

А потом происходит то, чего никак не жду. Даня на рот мой набрасывается с жадностью такой, от которой и я в момент вспыхиваю.

Вжимает меня собой в безликую стену, сминает губы таким яростным поцелуем, каким никогда не целовал. Рука – в моих волосах. Пряди перебирает, остро, на грани с болью. А я ему отвечаю, словно в этом мой кислород.

Муж меня под попу подхватывает, к себе прижимает, а я чувствую его возбуждение. Его ни с чем не спутаешь, особенно когда ощущаю каждый сантиметр под джинсами.

Это так внезапно… так безумно.

Так, как не должно быть.

С силой отталкиваю Верниковского от себя. Дышу рвано и надсадно, и он вторит мне своим дыханием.

– Я… не могу, – шепчу едва слышно. – Понимаешь? Не могу!

Мне противно становится. От себя самой – в первую очередь. За то, что вообще позволила этому поцелую случиться. За то, что загорелась от него, вопреки всем здравым смыслам, какие есть на этом свете.

И за то, что всё ещё не сбежала куда угодно, лишь бы быть подальше от Верниковского.

– Сонь… мы ведь всё можем заново начать, – шепчет Даня.

Смотрю на него с удивлением.

– Заново? С начала, то есть? С того момента, когда мы с тобой встретились?

Он морщится, как будто я ему что-то дурнопахнущее под нос сунула, и у меня капля облегчения внутри появляется.

– Вот именно, Дань. Невозможно это…"

"Мы стоим друг напротив друга. Такие некогда близкие, но сейчас – безумно далёкие. И в этот момент совершенно правильно быть на разных полюсах вселенной.

Я не знаю, что ждёт меня впереди. Да меня это, по сути, и не волнует.