Спаси сердце короля

– Взаимно, – отвечает Гай, потом обращается к Аластеру: – И вас, на удивление, я тоже рад видеть.

Тот ехидно усмехается, отпивая немного шампанского:

– Ваша чудесная жена тоже здесь. Её отец интересовался, как у неё дела.

Я напрягаюсь при упоминании папы.

– Вижу, вы её не обижаете, хотя о вашей семье ходят страшные слухи. Говорят, вы любите пускать своих женщин по кругу.

По реакции Гая и по тому, что я когда-то слышала, понимаю, что это неправда. Просто слухи. Да, Харкнессы – монстры, но всё же не до такой степени, чтобы творить подобное. Мужчины рода Харкнесс собственники и не делят своих жён ни с кем. Пользуются ими сами. Ведь только по этой причине Вистан не мог мне навредить. Думаю, не будь я женой Гая, меня убили бы в первый же день – ещё до того, как придумали план связать меня с этой семьёй в качестве наказания моему отцу.

– Меньше верьте слухам, – говорит Гай после недолгой паузы. – Я думал, вы умнее и выше того, чтобы тратить время на сплетни. Хорошо, что ошибся. С глупцами легче иметь дело.

– Господа, довольно, – останавливает словесную перепалку итальянец – ещё до того, как Аластер открывает рот для ответа. – Вы как-никак собираетесь сотрудничать.

– Ах да, по поводу этого. – Гай кивает, поправляет воротник пиджака и продолжает: – Я обдумал ваше предложение и готов предложить вам, ирландцам, Бирмингем и Ливерпуль, если вам будет угодно. Не больше и не меньше.

Аластера, кажется, воодушевляет то, в какую сторону свернул разговор. Его лицо как будто смягчается, хотя до этого он выглядел так, будто был готов голыми руками сломать Гаю шею прямо на месте.

– Неплохо, – кивает Гелдоф. – Значит, всё-таки сотрудничество? Как вы так быстро отказались от ненависти?

– Ненависть – пустая трата времени, а в нашем случае ещё и денег, и людей. Мои предки были ужасно глупы, раз не догадались об этом раньше.

Мужчины удивляются таким громким словам. Наверное, никто из Харкнессов в жизни так оскорбительно не отзывался о своих предках. Внезапно, нарушая умиротворённую атмосферу, у кого-то звонит телефон. Аластер достаёт его из кармана своего бежевого костюма, извиняется и уходит в другую сторону, чтобы поговорить с кем-то. Ровере в белоснежном смокинге предлагает Гаю прогуляться, и мне ничего не остаётся, как пойти за ними, хотя взгляд бежит к Аластеру. Так мы оказываемся в более безлюдной местности: гости сосредоточились на другой стороне.

– Имеете в виду свою дочь?

– Да, верно, – с усмешкой отвечает итальянец. – Я об Алексис. Вы же её помните?

Я застываю на месте, не веря своим ушам.