Спаси себя

 – Называй меня просто Хелен.

От ее недавнего скепсиса не осталось и следа, и я уже раздумывала, то ли она такая выдающаяся актриса, то ли проявляет такую мягкость к Джеймсу, зная, как, должно быть, тяжело он пережил смерть матери, и жалея его.

– Понял, – выпалил Джеймс. – Хелен.

Папе не так хорошо удавалось скрыть свою подозрительность. Взгляд его был холодным и презрительным, и можно было ожидать, что он расплющит руку Джеймса, пожимая ее. Но Джеймс и бровью не повел.

К счастью, мама перебила этот неприятный момент.

– Мы были бы рады пригласить тебя пообедать с нами, Джеймс, – сказала мама. – Чтобы мы могли лучше познакомиться.

Я закрыла глаза и с трудом удержалась от того, чтобы стиснуть себе пальцами переносицу. Мне хотелось надеяться, что моя семья не слишком перегрузила Джеймса.

– С удовольствием, – ответил он, не помедлив ни секунды. – У меня нет никаких планов.

– Чудесно, – сказал папа без всякой дополнительной интонации.

После этого установилось мучительное молчание, и я поспешно схватила Джеймса за локоть, чтобы увлечь его вверх и вызволить на свободу. Правда, уже на лестнице я сообразила, что сделала только что: я же прикоснулась к Джеймсу, как будто в этом не было ничего особенного. Как будто мы постоянно это делаем, потому что мы близки друг другу.

И я быстро его отпустила.

– У меня там не прибрано и все такое, – заявила я, когда мы остановились перед дверью моей комнаты.

Джеймс отрицательно помотал головой:

– Ничего страшного. Ведь я же просто свалился тебе как снег на голову.

Я кивнула и открыла дверь. Пропустив Джеймса вперед, я вошла за ним следом. Было как-то странно находиться с ним в этой комнате, такой интимной и защищенной от всех посторонних. Я автоматически чувствую себя здесь расслабленно, но вместе с тем во мне была эта досадная неуверенность в том, что нам принесет этот разговор – и весь этот день.

Мои мысли перебил какой-то легкий шум.

Точнее говоря, хриплый смех.

Я обернулась к Джеймсу. Его смех звучал странно, как будто он уже целую вечность не находил ничего, над чем можно было бы посмеяться. Наткнувшись на мой удивленный взгляд, он сделал рукой жест, обводя всю мою комнату:

– Как же должна выглядеть эта комната в прибранном виде, если сейчас она считается неприбранной, а, Руби Белл?

Приятное тепло расползлось у меня в животе и потом распространилось по всему телу, и я поневоле улыбнулась.

Мне страшно нравилось видеть здесь Джеймса.

А видеть его смеющимся было настоящее счастье.

Меня окатило волной страстного желания. Эта волна гнала к нему, но я оставалась там, где была, и медленно захлопнула за нами дверь. От щелчка замка улыбка Джеймса угасла.

Какой-то момент мы просто стояли и смотрели друг на друга.

– Я очень сожалею о вчерашнем, – начала наконец я.