Спаси нашего сына

Выбросить к чертям все из башки и думать о том, какая трогательная она там, в ворохе одежды, с выпирающим животом. Меня забавляет та робость, с которой она сюда заходила, и я понимаю, с чем она связана. В этих тапках, что на ее ногах, кажется, еще ее тетка пробегала молодость, да только я и сам выгляжу не шибко лучше, с побитой мордой и с ссадинами на руках.

Только мне по большей степени плевать на чужое мнение, я давно перерос тот момент, когда мне важно что обо мне скажут другие. На мой бизнес это не влияет, для журналистов я не особо интересная личность, а все остальное переживу.

Делаю еще один глоток, ощущая, как пузыри углекислого газа перекатываются по языку, и сглатываю шумно, когда Ева выходит к большому зеркалу.

Она босиком, в светлом платье с рукавами-фонариками. Резинка на груди подчеркивает ее новые объемы так, что от них глаз невозможно отвести, и я чувствую пульсацию внизу живота.

Ева смотрит на меня, ожидая реакции, заправляет прядь за ухо и на носочки становится, так, что платье слегка приподнимается, открывая ее коленки.

— Не нравится? — по голосу понимаю, что ей важна именно моя оценка, она совсем не обращает внимание на хор консультантов, которые в один голос говорят Еве, как ей идет это платье.

И я с ними согласен, только язык становится совсем неповоротливым, и слова подбираются с трудом. Я никогда не умел сыпать комплиментами или говорить красивые слова, во всем, что связано с личными темами, бог щедро наградил меня косноречием и способностью мычать невпопад.

— Нравится, — еще бы пару секунд и Ева умчалась обратно в примерочную, но я успеваю остановить ее всего одной фразой. На ее лице расползается довольный румянец, и это отдается томительно в груди, — покрутись, пожалуйста. Для меня.

Наши глаза говорят больше, чем я способен произнести вслух. Ева подходит ближе, так, что я чувствую ее запах, смешавшийся с моим.

Она делает медленно два круга вокруг своей оси, подол, как легко облако, вздымается, и я лишь на мгновение успеваю заметить темную родинку на ее бедре.

— Ты красивая, — сказать это просто, я действительно чувствую, вижу ее такой. Снова вспоминаю нашу первую ночь, но томительное чувство окрашено горьким привкусом лжи и расставания.

Я помню, что был у этой девочки первым. И несколько капель крови на постельном белье, тому доказательство. Но после фотографий все перемешивается, правда и обман: я слишком хорош знаком с девчонками, которые берегут свою девственность для того самого случая, активно пользуясь всеми остальными природными отверстиями."

"И мысль, что Ева была такой, выжигает изнутри, оставляя пепелище. Я не могу спросить напрямую о том, что было после той ночи.