Спаси моего сына

Пытаюсь прочесть по нему – он что сейчас, серьёзно? Кажется, да.

– Тебе напомнить о визите твоей второй жены к жене первой? И дело происходило вовсе не в гареме, Верниковский.

Звучит довольно смешно и забавно, хотя мне совсем не до смеха.

– Я обещаю, что смогу тебя защитить, – тихо говорит Верниковский. – А когда суд завершится, Света вообще исчезнет из наших жизней навсегда.

Запрокинув голову, смотрю в небеса. Они, конечно, подсказать мне, как культурно ответить мужу, не могут. Но хоть на что-то отвлечься шанс дают.

– Света в моей жизни, – сделав ударение на слове «моей», отвечаю Верниковскому, опустив взгляд, – только по твоей вине, Дань. Я тебя услышала по поводу суда. Если повесткой вызовут – приду. Если нет и это только твоя инициатива – извини. Не хочу в этом всём больше барахтаться. И имею на это полное право. Скажи?

Он отвечает не сразу. Смотрит пристально, потом делает какое-то движение в мою сторону, но, словно раздумав, отстраняется.

– Имеешь полное право, – соглашается он.

– А по поводу защитить… У меня есть, кому позаботиться о том, чтобы я не пострадала. Так что защищай себя и Марка – это же теперь твоя семья.

Уже собираюсь отойти, чтобы вернуться домой, когда слышу тихое:

– Вижу, есть защитничек.

Мой взгляд мечется по двору. Нахожу глазами сначала огонёк тлеющей сигареты, затем – Сашу.

– Да уж получше многих будет, – отрывисто хмыкаю и иду к Дарьялову.

В который раз, Соня, да? Практически сцена из «Дня сурка», когда проживаю одно и то же, только в разных интерпретациях. И молюсь только о том, чтобы это поскорее закончилось.

В руках у Саши – бумажный пакет с наклейкой какого-то ресторана.

– Освободилась? – хмыкает он, отправляя окурок точно в стоящую неподалёку урну.

И в этом вопросе очень многое. Несколько тонов и полутонов, пусть даже Дарьялов их в одно-единственное слово и не вкладывал.

– Освободилась, – киваю я и улыбаюсь в ответ.

– Что это?

Смотрю на пакет, который Саша крепко сжимает в пальцах. Мы едем в лифте, и каждое мгновение, проведённое настолько близко, но врозь, становится иссушающим.

Именно это ощущаю. Что чувствует в этот момент Дарьялов – не знаю.

– В ресторане взял. Паста и десерт. Подумал, ты после работы голодная.

Он смотрит куда угодно, только не на меня. И от этого в нутре всё переворачивается.

– Голодная, – отвечаю, вкладывая в этот смысл совсем не то, что имел ввиду Саша. И на него смотрю, прямо встречая тот взгляд, который и сама хочу видеть.

В прихожей он просто бросает пакет с едой на пол, едва за нами закрывается дверь. Притягивает меня к себе, жадно целует, врывается языком в мой рот. Я упиваюсь тем, что ощущаю – близость мужчины, которого хочу. Эти мгновения, когда получила то, что мне сейчас единственно желанно.