Спаси моего сына

Я встану, на улицу выйду.

– Давай.

Он снова засыпает, я же накидываю на себя длинную толстовку и, сунув ноги в тапки, выхожу из дома. Меня не оставляет какое-то странное чувство. Как будто стою на пороге того открытия, которое мне совсем не понравится.

Иногда муж в шутку называет меня ведьмой, потому что я вижу вещие сны. Но это всё такая ерунда, на которую лишь можно махнуть рукой. Просто порой моё внутреннее чутьё выдаёт что-то, что впоследствии сбывается.

Прикрываю глаза – перед ними снова образ того мальчишки. Вроде и на Даню похож, но это не он. Я же досконально помню, как муж выглядит на детских фотографиях.

Ладно, с этим разберёмся. Скорее всего, подсознание так отреагировало на мысли о ребёнке.

Жадно втягиваю свежий воздух и иду на кухню, чтобы заварить себе кофе. Даня будет спать до полудня, а это значит, у меня есть много времени, чтобы побыть наедине с собой.

– Дань, слушай… сон мне один покоя не даёт, – говорю мужу, когда возвращаемся в город.

Вроде за последнее время Даниил стал более спокойным, хотя, нет-нет, да и зависал на чём-то своём. Но добиться от него ответа на вопрос: «Что случилось?» – не получалось.

– Опять вещий? – улыбается он, отточенным жестом беря айкос и вставляя в него стик. Вторая рука уверенно сжимает руль, но при этом вся поза мужа кажется обманчиво-расслабленной.

– Не знаю. Ума не приложу. Уже дважды во сне парня видела.

– Мне начинать ревновать? – хмыкает Даня.

– Да нет. Парню лет пять-шесть. Смешной такой. На тебя похож.

Машина виляет в сторону. Резко, без каких-то на то причин. Ойкаю и хватаюсь за ручку на дверце, удивлённо смотрю на мужа.

– Кошка… показалось, что кошка.

Мои брови помимо воли сходятся на переносице. Теперь от спокойного вида Дани нет и следа. Он жадно затягивается, теперь уже впивается в руль так, что белеют костяшки пальцев.

– Дань… ты меня пугаешь, правда… Я не понимаю, что творится.

– Ничего не творится. Я же сказал – думал, что кошка на дорогу выбежит.

Некоторое время мы едем в полном молчании. Я кошусь на мужа, он – смотрит прямо перед собой, и понять по его виду хоть что-то невозможно.

– Что за мальчик это? Что во сне происходит? – наконец сдавленным голосом спрашивает он у меня.

Вновь смотрю на него с подозрением, но начинаю рассказывать:

– Да вроде ничего особенного. Руки ко мне тянет. Имя пытается сказать, но выходит только «Сооооо, Соооо». У меня мурашки каждый раз как вспомню.

– Понятно. А что за ребёнок, не знаешь?

– Неа. Понятия не имею. На нашего не похож. Ну, в смысле, короче…

Не знаю, как пояснить. У нас ведь детей нет, так что откуда я могу знать, похож ли он на нашего – ума не приложу. Просто чувствую это и всё.

– И не ты это в детстве. Но вот снится и всё.

Отмахиваюсь и улыбаюсь через силу. Даю понять, чтобы не брал в голову.