Спаси моего сына

И отдаю себе отчёт в том, кому позвоню, как только у меня будет уверенность, что Верниковский отбыл и не станет ломиться в нашу квартиру.

– Мда, Сонь, вот это история. Ужас! – Юлька растирает лицо и смотрит на меня так, будто я только что рассказала ей главу из фэнтези-романа.

– Сама в ужасе. – Опускаю голову на сложенные на столе руки и повторяю: – Ты не представляешь, в каком я ужасе.

Мы молчим. Я думаю о том, как же хорошо, что всё же за десять лет брака я не родила ребёнка мужу. Не представляю, что сейчас бы он чувствовал, и как бы стала объяснять ему, почему мы с папой разводимся.

И вообще, почему я так уверена была, что наш брак с Верниковским идеален? Наверное, слишком рано он меня себе забрал. Именно себе – я ведь считала с восемнадцати лет, что он центр всего. Теперь же мне очень многое нужно переосмыслить. Передумать. Перекроить.

– А Свету эту его не видела? – спрашивает Юлька.

Тут же отрицательно мотаю головой.

– Нет, и видеть не хочу. Ещё не хватало на неё нервы тратить.

– Это верно. Ну вообще, какая же он скотина. У меня просто цензурных выражений нет!

Юлька хватает бутылку мартини, которую принесла с собой. Льёт нам по щедрой порции. Я совсем не против – хочется забыться. Затуманить свой мозг хоть чем-то помимо мыслей о том, как докатилась до жизни такой.

– А родители его? Вроде же у вас отношения прекрасные. Ты с ними не говорила? – спрашивает Юля после того, как мы опустошаем бокалы.

– Нет, конечно. Это его дело – сообщить им радостную весть о внуке и о новой… жене.

– Если они ничего не знали до этого, – мрачно комментирует подруга.

Я застываю, так и не донеся стакан до столика. Об этом я, чёрт бы всё побрал, не подумала…

– Если они знали и не говорили – я не переживу.

Я и вправду это не перенесу. С Викторией Павловной у меня отношения, пожалуй, даже лучше, чем с моей матерью. Нет, она не могла знать. Сколько раз намекала, что ей хочется увидеть внуков… И если всё это время она не только знала о Марке, но ещё с ним и встречалась…

Поставив стакан на столик, я кошусь на телефон. Дурман в голове затмевает всё, кроме одной мысли – позвонить свекрови и спросить у неё напрямую.

– Тебе вообще во всей этой истории нужно разобраться. Для себя самой – в первую очередь. Всё понять."

"– А что тут понимать? – вскинув взгляд на Юльку, хмыкаю я. – Он переспал с первой встречной после ссоры. Уже этого я бы не простила. А если бы простила – сама бы себя и извела. Но он ещё и скрывал ребёнка. Ребёнка, понимаешь? Шесть лет он знал о нём, ездил к нему, звонил. Жил второй жизнью.

Отмахиваюсь, не желая продолжать. Чувствую на кончике языка такую горечь, которую не перебить ничем.

– Я понимаю. – Юлька опускает голову и вздыхает. – Насколько могу – понимаю. Правда.

Беру телефон в руки и верчу его в пальцах.