Спаси моего дракона

Тонкая белая рубашка обтягивает крепкий торс, рукава закатаны до локтя и открывают сильные руки. Каштановые волосы небрежно разметались от езды верхом, открывая лицо с правильными благородными чертами. Странного кроя узкие брюки сверху плотно схвачены широким кожаным ремнем, а голени обхватывают высокие сапоги.

— Не подходите, сир! Она может быть заразной. Видно же, что бродяжка.

— Может добить ее, чтоб не мучилась? Все равно ночи уже холодные. Какая разница, сейчас или завтра она помрет?

Ничего себе, какие милосердные!

— Нет, пусть ее заберут в замок, подлечат и дадут какую-нибудь работу до весны, чтоб не замерзла на улице. А как тепло станет, пусть идет на все четыре стороны, — заявил красавец и легко вскочил в седло.

Он уехал, а мне стало так жалко себя, что лежу тут в луже, а на меня мимо проходящие мужчины смотрят как на грязь, и моя жизнь для них не стоит и гроша ломаного.

Мужчины ушли вслед за всадником, оставив меня одну. Я лежала, чувствуя, что совершенно продрогла, слезы отчаяния катились из глаз. Внезапно рядом опустилась огромная чайка. Она с интересом заглянула мне в глаза, как бы проверяя, живая я или уже можно лакомиться падалью. Я хотела отогнать наглую птицу, закричать, что еще не умерла, и не надо на меня так плотоядно смотреть, но была не в силах ни руку поднять, ни сказать что-то.

Это всего лишь сон, обычный кошмар! Сейчас я закрою глаза и проснусь утром в своей постели. Пожалуйста, пусть это все мне показалось!

1.2

В следующий раз я открыла глаза уже ночью. Вокруг было тепло, пахло хлебом и травами. Не было ощущения сырости.

Голова ужасно болела, да и все тело тоже. Потолок надо мной был деревянным, сколоченным из грубо обработанных, немного закопченных досок. Ламп на нем не было, а теплый приглушенный свет шел откуда-то сбоку. Я попыталась оглядеться, но от малейшего движения головы комната поплыла перед глазами. Кажется, опасность здесь мне не угрожает, по крайней мере, смерть от переохлаждения меня точно не ждет.

Я просыпалась и засыпала еще несколько раз прежде, чем прийти в себя настолько, чтобы задержаться в сознании больше, чем на пару минут. Ночь сменилась днем, а затем снова настала ночь. Я услышала тихие шаги и распахнула глаза."

"— Очнулась? — спросил мягкий женский голос, и я усилием воли постаралась задержаться в сознании.

— Дааа, — просипела я, не узнавая собственного голоса.

— На вот, выпей, — прямо перед носом возникла рука с глиняной чашкой.

И чашка, и рука ее подавшая, были очень старыми, покрытыми трещинками и царапинками.

Я взяла протянутый сосуд дрожащими руками. Выглядели они не намного лучше — поломанные ногти, ссадины и царапины. Да и чистотой мои руки не отличались.

Напиток оказался терпким, почти горьким, но согревающим.