Спаси меня

 – Чего же ты не радуешься?

Она пожала плечами и положила ладонь на живот:

– Плевать, как я прошла собеседования. Учиться я не буду.

– Почему? Ты не хочешь в Оксфорд?

Лидия сглотнула.

– Хочу. Вообще-то хочу.

– В чем же тогда проблема? Если интервью прошло хорошо, то все получится.

– Не думаю. Я считаю, что я… не могу здесь учиться.

Этого я не понимала.

– Почему? – в растерянности спросила я.

Она не ответила. Вместо этого опустила взгляд на ладонь на своем животе. Она начала медленно водить ею по блузке – или, вернее, по тому, что находилось под ней: небольшая выпуклость.

В нормальных обстоятельствах я бы ни о чем при этом не подумала. У каждого человека есть какая-нибудь, а может и не одна, выпуклость на животе, когда он садится. Но никто не смотрит на нее с такой любовью, с какой Лидия посмотрела на свой живот.

Во мне что-то щелкнуло, и я судорожно выдохнула.

– Ты и впрямь не пила, – прошептала я.

Она медленно помотала головой: нет. Слеза покатилась по ее щеке.

– Уже несколько месяцев.

Я вспомнила тот напиток, который она заказала Джеймсу на вечеринке у Сирила, но так и не стала его пить. И, разумеется, я вспомнила тот день, когда застала ее с мистером Саттоном. В горле застрял комок.

– Это от… – Я не посмела договорить фразу до конца, но этого и не требовалось. Лидия поняла, о чем я ее спросила, и коротко кивнула.

– Не знаю, что тут и сказать, – созналась я.

– Так же, как и я. – Она вытерла мокрые уголки глаз.

– И какой срок? – спросила я.

Лидия нежно погладила живот.

– Двенадцать недель.

– Про это кто-нибудь знает? – продолжала расспрашивать я.

– Никто.

– Даже Джеймс?

Она отрицательно помотала головой:

– Нет. И никто не должен знать.

– Но ведь мне ты сказала?

– Потому что ты не отставала, – тут же ответила она. Затем вздохнула: – И кроме того, Джеймс тебе доверяет. А он больше никому не доверяет.

Я поджала губы и попыталась не думать о том, что это значит.

– Скоро, не в таком далеком будущем, это будет уже не так легко скрыть, – заметила я и указала на живот.

– Я знаю. – Ее слова звучали так печально, что меня накрыло волной сострадания.

– Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. И в следующие недели и месяцы. Я имею в виду, если тебе больше не с кем.

Лидия недоверчиво улыбнулась:

– Это еще зачем?

Я осторожно похлопала ее по локтю:

– Я серьезно, Лидия. Это нелегко. Я могу понять, что ты ни с кем не хочешь обсуждать это, но… – Я посмотрела на живот. – Ведь ты ждешь ребенка.

Она последовала по направлению моего взгляда.

– Это так странно слышать. Я имею в виду, до сих пор этого никто не произносил вслух. Из-за моего молчания все казалось не таким реальным.

Я хорошо понимала, что она имеет в виду.