Спасенная любовь

Просто богат или достаточно богат — вполне невинная неточность, допустимая в разговоре, но в том случае, когда он миллиардер, владеющий огромными виноградниками и половиной Италии, — это совсем другое дело. И что-то в ней сопротивлялось мысли лукавить относительно мужчины, в которого она была так безнадежно и глупо влюблена.

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, — объявила она.

Лука стоял в дверях ванной комнаты в одних джинсах. Бросив белую льняную рубашку на пол, он посмотрел на нее и нахмурился. Бывали моменты, когда Корделия вела себя настолько нелогично, что он просто падал духом и лишался дара речи.

Кто бы мог подумать? Она плавала как рыба на многие мили, справлялась с лодкой не хуже опытного моряка и разговаривала с рыбаками на равных, принуждая их безоговорочно подчиняться ее приказам, и все же, ни с того ни с сего сказав что-то вроде этого, заставляла его почесать голову и задуматься, о чем, черт возьми, она говорит? Ему никогда не было дела до чьей-то непредсказуемости, но все воспринималось совершенно по-другому, когда дело касалось Корделии.

Что бы она сейчас ни пыталась сказать, интуиция упорно подсказывала ему, что это будет сложный разговор.

— Просто поверь мне, — мягко произнес Лука, стараясь избежать назревающей бури. Это было последним, что им обоим нужно за несколько часов до начала вечера, где предстояло официально объявить об их помолвке. — В этом платье ты будешь выглядеть потрясающе, дорогая.

Корделия, отвлеченная этим случайным замечанием, посмотрела на платье, разложенное на кровати молодой горничной. Она примеряла его сто лет назад в том бутике в Сиене и забыла, как выглядела в нем, и теперь затрепетала при мысли о предстоящем появлении перед множеством людей, которых она не знала.

Она была высокой, что обнадеживало, но при этом достаточно крепкого телосложения, и это определенно не шло ей в плюс.

А еще эти открытые туфли на высоченных каблуках, в которые предстояло втиснуть ноги.

— Я буду выглядеть как клоун, — пробормотала она.

Лука провел пальцами по волосам и улыбнулся. Ему очень нравился этот ток, который время от времени пробегал между ними. Взаимная связь, до конца им не понятая, хотя и жившая в глубине души. Он скучал по ее легкому смеху, когда они расставались на время, по взглядам, обращенным к нему, — никто другой не мог так смотреть.

Он скучал по ее сути, хотя и не был уверен, в чем именно эта суть заключалась.

Он просто знал, что каким-то глупым образом упустил это.

Услышав неуверенность в голосе Корделии, он расслабился, потому что эта интонация была в большей степени свойственна девушке, которую он так быстро заново узнал после того, как она появилась на его пороге с ошеломляющим признанием.

— Ты никогда не сможешь выглядеть как клоун.