Спасенная репутация

Незнакомец застенчиво потер подбородок.

– А, ну раз тебе так не нравилась моя борода, я ее сбрил. Ни для какой другой женщины я бы не сделал этого, Эстреллита.

– Ты сбрил бороду... для меня? – Ее взгляд обежал мужчину, оценивая его новую внешность, и она удовлетворенно кивнула: – Мне нравится, Тавиш. – Затем лицо ее омрачилось. – Фейт сказала мне, что ты не понимаешь, почему я не разговаривала с тобой.

– Да я ведь только хотел помочь. – Он был обижен, она слышала это по голосу.

– Тавиш, у моего народа такой обычай: после смерти близкого родственника женщина не должна разговаривать с мужчиной девять дней. Чтобы проявить уважение к покойнику.

– Да, – серьезно подтвердила она. – Значит, теперь все в порядке, Тавиш?

– Да, теперь все в порядке.

– Хорошо. Теперь мы можем говорить.

– Правда? Тогда иди ко мне, девочка.

Радостно подпрыгнув, она сократила расстояние между ними, протянула руку и потерла чисто выбритый подбородок.

– Мм, приятно. У тебя хороший подбородок, Тавиш. Сильный.

Мак протянул к ней руки, и она игриво отскочила. Она одарила его улыбкой, полной застенчивого женского обещания.

– О небо, девочка, ты убиваешь меня.

Мак не мог пошевелиться. Его переполняли вожделение, любовь, благодарность и бурная радость.

Немного нетерпеливо Эстреллита объяснила:

– Я выбираю тебя, Тавиш. Но я не девственница. Ты все еще хочешь жениться на мне? – В ее голосе слышалось волнение.

– Ох, да, девочка, я хочу жениться на тебе. Боже, как я хочу!

– Женщины в моем роду выбирают только один раз и до самой смерти. У нас не бывает других мужчин.

– Это здорово, – сказал Мак с огромным удовлетворением. – Ничего другого я и не хочу. Я тоже однолюб. А теперь иди, моя красавица, и поцелуй меня.

Она торжествующе взвизгнула, подбежала и прыгнула в его объятия. Она целовала его горячо и пылко, осыпая дождем поцелуев все его чисто выбритое лицо. И Мак понял, что больше никогда не отрастит бороду.

Фейт и Ник лежали на прохладной земле, любуясь мириадами мерцающих звезд. Они только что наслаждались друг другом и теперь лежали, завернувшись в одеяло.

Руки Николаса крепко обнимали Фейт.

– Знаешь, о чем я думаю?

– Я думаю о будущем. Строю планы! – Он поцеловал ее. – Я никогда раньше этого не делал – у меня никогда не было будущего, которое можно планировать. Думать о будущем для солдата – значит, искушать судьбу. А когда я перестал быть солдатом... ну, тогда у меня тоже не было будущего. – Он привлек ее ближе. – Это все благодаря тебе, моя дорогая, моя несравненная любовь. Ты дала мне будущее. Ты и есть мое будущее.

– О Николас! А ты сделал то же самое для меня.

Немного погодя он спросил:

– А о чем думаешь ты?

– О темноте, – ответила Фейт со счастливым вздохом.

– Неужели луна и звезды слишком ярки для тебя?

– Конечно, нет.