Спасенная репутация

– Господь – пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: он покоит меня на злачных пажитях...

Когда он заговорил, остальные англичане присоединились к нему, декламируя прекрасную молитву.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла...

Эстреллита начала всхлипывать, и Фейт ласково обняла ее, читая молитву и глядя невидящими глазами на эту долину смерти для абуэлы и Элджи, для всех молодых солдат, которые умерли здесь, далеко от дома и своих любимых.

А когда последние слова молитвы унес ветер, гуляющий в долине, раздался низкий стон, за которым последовали звуки неземной мелодии. Эстреллита подняла глаза, потрясенная, недоумевающая.

– Это Мак. Он играет на волынке для твоей прабабушки. Это шотландская традиция. – Он прислушался. – Песня, которую он играет, называется «Цветы леса». Это традиционная похоронная, то есть песня для умерших. «Все цветы в лесу увяли».

– Как красиво, – всхлипнула Эстреллита. – Абуэле это понравится.

Они слушали. Музыка была печальной и трогательно-прекрасной. Мелодия эхом разносилась по долине и постепенно затихала в горах.

– Он привез волынку, думая, что будет играть на похоронах капитана Ника, – сказал Сгивенс на ухо Фейт, и, услышав это, она обняла Эстреллиту еще крепче.

Нежнее, чем ночной зефир,

И ярче, чем сиянье тысяч звезд.

После смерти требовалось соблюсти девятидневный траур. Такова традиция, объяснила Эстреллита Фейт.

– И я должна сделать все как полагается, проявить уважение. Я последняя женщина в нашем роду.

В течение этого периода она разговаривала только с Фейт, хотя Мак несколько раз пытался заговорить с ней. Эстреллита не общалась с ним никаким способом, отказывалась даже смотреть на него. Выглядела она пугающе. Она не мылась, лицо и руки были измазаны золой и сажей, а волосы оставались спутанными и грязными. Ее ярко-красная траурная одежда тоже вскоре порвалась, обтрепалась и покрылась сажей и золой.

Она занималась тем, что убирала из коттеджа все, что принадлежало ее бабушке. Она разбила все, что смогла, а остальное сожгла. Она не готовила и отказывалась от еды. Она не возражала, чтобы Фейт и Стивенс готовили для всех остальных, ведь они не были связаны ее традициями, но сама не делала ничего, что могло показать неуважение.

Отчаяние Мака нарастало, наконец на шестой день он застал ее одну, сжигающую еще какие-то бабкины вещи.

– Какие у тебя планы, Эстреллита, девочка? Капитан Ник и остальные планируют уехать через пять дней. Леди капитана творит, ты будешь носить траур девять дней, значит, к тому времени он уже закончится. Мне остаться или уезжать?

Она продолжала заниматься своим делом, словно его здесь и не было. Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

– Я спрашиваю тебя еще раз, Эстреллита.