Спасенная репутация

На нем были только бриджи и рубашка, все еще расстегнутая, и то, и другое облепляло каждый мускул, он натянул одежду на мокрое тело. Волосы мокрые, а подбородок чисто выбрит. Она представила, как Ник стоит обнаженный в воде и бреется. Ее собственный греческий бог.

– Доброе утро, мистер Блэклок. – Она привстала на цыпочки, обвила его руками за шею и поцеловала в твердые губы. Он ответил на поцелуй.

– Доброе утро, миссис Блэклок. Надеюсь, вам хорошо спалось на земле этой ночью.

Она лучезарно улыбнулась ему.

– Мне всегда хорошо спится, когда ты обнимаешь меня, даже на земле. – И это правда, с удивлением подумала Фейт. У нее не было ни кошмаров, ни дурных снов с тех пор, как она вышла замуж за Николаса. – Брак с вами идет мне на пользу, мистер Блэклок.

Его улыбка сникла, и он отпустил ее.

– Ты уже позавтракала? – отрывисто спросил он.

– Нет еще. Я ждала тебя.

– Я не голоден. Поторопись. Я хочу, чтобы мы отправились в путь как можно быстрее. – Он зашагал прочь, оставив Фейт в расстройстве и недоумении, что же такого она сказала.

И тут она заметил кровавый след за ним. Николас истекал кровью!

– Николас, постой! – Она побежала за ним. – Ты порезался? Где болит?

Он уставился на нее так, словно она несла ерунду.

– О чем ты говоришь?

– У тебя идет кровь. – Она указала на кровавые следы и присела перед ним на корточки. – Думаю, ты порезал ногу. – Одна стопа действительно кровоточила.

– Ерунда, – сказал он. – Я даже не чувствую. – Он хотел было идти дальше, но Фейт удержала его.

Она заставила его сесть и попросила Стивенса принести горячей воды и полотенце.

Порез был довольно глубоким и сильно кровоточил.

– Должно быть, ты порезался об острый камень или разбитое стекло. Как же ты не заметил?

Он безразлично пожал плечами:

– Видимо, ноги от холодной воды онемели. Перевяжи, и давайте двигаться.

Стивенс наклонился через плечо Фейт.

– Думаю, надо зашить, капитан. Порез довольно глубокий.

Николас снова пожал плечами:

– Ну так зашей. Я не хочу сидеть здесь весь день.

– Принесу все необходимое. – Стивенс ушел.

Фейт ощутила легкую дурноту от этого разговора. Чтобы скрыть это, она сказала:

– Ты такой храбрый. Я бы непременно плакала, если бы так порезалась.

Он покачал головой, но между бровей залегла складка. Очевидно, ему было больнее, чем он показывал.

Стивенс вернулся с иголкой, ниткой, банкой бальзама и бутылкой бренди. Бренди он протянул Николасу, но тот нетерпеливо отмахнулся:

– Нет, мне это не нужно.

Стивенс нахмурился, но ничего не сказал. Он отодвинул Фейт в сторону.

– Хорошо. – Фейт с облегчением отошла в сторону.

Стивенс плеснул на порез бренди. Николас даже не вздрогнул. Морщина на лбу, однако, стала глубже. Стивенс взглянул на него и тоже нахмурился.