Спасения нет

Тем не менее я приветствую вас в этой звездной системе и предлагаю присоединиться к нашей войне против общего врага.

Лондон

июня 2204 года

Теплая сумеречная крыша неба над Лондоном мягко окрасилась пастельными тонами: золотисто–розовый горизонт плавно сменялся насыщенным вишневым оттенком, который в зените темнел до звездной синевы. Олли Хеслоп щурился на гаснущий закат, уносясь на своем ап–борде к Плаф–лейн и оставляя позади старый Уимблдонский стадион. На стенах стадиона горели большие голограммы, рекламируемые товары вращались, выставляя напоказ свои лучшие стороны. На последней голограмме в рекламе новой драматизированной игры он увидел Сумико. Над алым шелковым платьем с глубоким вырезом улыбалось ему медленно поворачивающееся вслед проезжающим трехметровое лицо. Из светящегося тумана выплывали визуальные файлы, его альтэго Тай принимал трейлеры игры. Олли невольно улыбнулся взгляду, которым Сумико предлагала каждому прохожему и проезжему: «Попробуй, возьми!» Олли увидел в этом особый знак — он много лет был без памяти влюблен в гонконгскую актрису. В четырнадцать лет он всю спальню увешал ее мобильными портретами. И вот она, фотонная богиня, благословляет его в рейд!"

"Голограмма осталась позади, Тай блокировал рекламную передачу, и Олли, еще сияя счастливой улыбкой, сосредоточился на темнеющей дороге. Под рядом больших деревьев, за столетие превративших улицу в большую зеленую аллею, тени становились заметно глубже. Таю пришлось запустить программу модификации зрения, передававшую на глазные линзы увеличенное изображение, что позволяло выбирать дорогу между вывернутыми корнями и вспученными плитами мостовой. Вот с тем, что колесики борда брызгали влажными водорослями с плит ему на сапоги, он ничего поделать не мог. Сапоги были выбраны специально для рейда: черные кожаные голенища до бедра, тугая оранжевая шнуровка с солнечным блеском, жесткая подкачка охлаждающего фактора. Под стать сапогам были блестящие, тесные в паху кожаные штаны, и белоснежная футболка — в обтяжку, чтобы не скрывала нарощенной мускулатуры, — и потертый зеленый жакет до колена длиной. Рукава с пурпурной искрой расходились к запястью и туго охватывали локти. На каждом запястье можно было видеть браслетные вирусоносители, стилизованные под старинные смарт–манжеты. Кепка рабочего–ленинца с блестящей на сером фетре эмалевой звездочкой завершала броский образ — моложавый стиляга, недурен собой, раскатывает на ап–борде, бросает кругом вызывающие радарные взгляды: «Посторонись, мир, крутой парень едет!» Скрывал он только лицо — его, добавив смуглости и округлив щеки, облепила кожемаска.

Олли направлялся к своей команде — дружкам, побратимам, называвшим себя Саутаркским Легионом.