Ложь без спасения

Это было самым ужасным временем в его жизни, но теперь оно прошло, и он приложит все усилия, чтобы забыть его.

Ему вспомнилось удивленное лицо Лауры, когда он спросил ее, когда они поженятся. Она потеряла дар речи. Извиваясь, выбралась из-под него и спустилась со стола на пол, после чего оделась и обеими руками попыталась пригладить свои растрепанные волосы. Ее движения были лихорадочными, и в нем проснулась бесконечная нежность к ней. Лаура была смущена, и это можно было понять – ведь она не была легкомысленной женщиной и испытывала неловкость от того, что потеряла над собой контроль. Поэтому она и должна с самого начала знать, какие у него серьезные намерения, знать, что он искал не какое-то легкое увлечение и ни к чему не обязывающий секс. Ему надо сразу дать ей понять, что он испытывает к ней такие же чувства, как и она к нему, и что их любовь – на века.

А поскольку эмоционально Лаура, казалось, не в состоянии была справиться с ситуацией и не нашла никаких возражений, Кристофер в конце концов просто очень ласково провел ладонью по ее волосам.

– Тебе хочется побыть одной? – спросил он, хотя при этом, конечно же, надеялся, что она станет это отрицать, но Лаура тут же сказала: «Да!», и он ушел – пружинистой походкой, гонимый желанием кричать в холодную октябрьскую ночь о своем счастье. Счастье из-за того, что долгое время страданий заканчивается и что жизнь снова открывается перед ним.

Хейманн с удовольствием сейчас же позвонил бы ей, но он сдержал себя – в конце концов, было еще очень раннее утро, и она, возможно, еще глубоко и крепко спала.

Он прошел на кухню и включил кофеварку, после чего достал себе из холодильника йогурт и смешал его в миске с мюсли. Однако, закончив, понял, что вряд ли будет в состоянии что-то съесть, и вывалил все в мусорное ведро. Он был слишком взволнован. Если б он только мог наконец позвонить ей, если б только мог наконец услышать ее голос! Кристофер посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого. В семь он позвонит. Дольше он вытерпеть не мог.

Хейманн выпил кофе стоя в гостиной, касаясь головой занавесок на окне. Затем уставился на улицу – на темную улицу, на которой еще не шевелилась жизнь. Что-то подсознательно терзало его, что-то вызывало в нем беспокойство, что-то не вязалось с радостью и счастьем, которые он испытывал. Наконец он вспомнил: ну да, точно! Эта женщина внизу, в подвале! О ней Хейманн совершенно забыл.

Он стал нервно грызть ногти. Ему надо было обдумать, что с ней делать.

Но не сейчас. Сейчас его слишком лихорадило. Он снова посмотрел на часы. Разве когда-нибудь стрелки передвигались с такой раздражающей медлительностью?

Когда же наконец будет семь часов?

2Лаура встала в половине седьмого, после того, как почти два часа безуспешно пыталась еще немного поспать.