Ложь без спасения

Но даже любовь и преданность не все могут вытерпеть. Надин, – Иснар, потянувшись через стол, быстро погладила руки дочери, – тебе пора собираться обратный путь.

Надин отдернула свои руки и спрятала их под столешницей, словно боясь, что ее мать их перехватит.

– Обратного пути нет, – сказала она.

Мария удивленно уставилась на нее.

– Что это значит? Что ты имеешь в виду?

– То, что я сказала. Что в этом неясного?

– Обратного пути нет? Ты не желаешь возвращаться к Анри?

– Нет. – Надин все еще продолжала держать руки под столом. – Я не хочу возвращаться. Наша супружеская жизнь закончилась, причем уже давно. И нет смысла пытаться меня убеждать в том, какой он фантастический муж, и говорить, чтобы я взяла себя в руки, и бог знает что еще. Все закончено. Больше я не хочу.

Мария была совершенно ошарашена и некоторое время вообще ничего не говорила. Наконец она тихим голосом произнесла:

– Ты уже много раз намекала на это. Но я всегда думала…

– Что ты думала?

– Я думала, что это временный разлад. В каждом браке бывают кризисы. Но из-за этого не стоит сразу все бросать. Надо все это выдержать, а когда-нибудь позже времена изменятся.

– У нас дело не в кризисе и не в разладе. Мои чувства к Анри умерли уже много лет назад. Они не проснутся вновь, так же как и вообще все умершее не может вновь ожить. Все, что ни продолжи сейчас, станет лишь мучением. Для меня и, в конце концов, для него тоже.

Иснар кивнула, пораженная решительностью в голосе своей дочери.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Мне надо постараться, – ответила Надин, – самой встать на ноги. У меня нет ни денег, ни профессии, ни собственной крыши над головой. – Ее голос на мгновение дрогнул; безнадега ее положения нависла над ней, как одеяло, под которым ей грозила опасность задохнуться. Но затем она вновь взяла себя в руки. – Я найду какой-нибудь путь. А пока… я хотела спросить, можно ли мне временно опять пожить у тебя?

По лицу Марии было видно, что она шокирована таким драматическим ходом событий, но женщина сумела сохранить самообладание – что ей пока в жизни редко удавалось.

– Само собой разумеется, – сказала она, – ведь это так же твой дом, как и мой. Ты можешь жить здесь, сколько захочешь. Хоть навсегда переезжай.

И эта последняя фраза разрушила самообладание Надин. Она была решительно настроена не плакать и с достоинством вынести капитуляцию, пережить провал своих планов и грез. Но та легкость, с которой ее мать брала в расчет возможность «навсегда», отняла у нее последний остаток сил.