Ложь без спасения

Но Изабель вернется только завтра вечером, она у своей сестры в Марселе. Тогда он назвал мне ваше имя и адрес. – Жанна глубоко вздохнула. – И вот я здесь.

Если в жизни Камиллы имелся мужчина, пусть даже это был недолгий роман, то Моник об этом ничего не знала, – и она поразилась, как печально это повлияло на нее. Мадам Раймонд действительно держала с ней большую дистанцию.

– Мне очень жаль, Жанна, – сказала Лафонд, – но я действительно ничего не знала о существовании этого мужчины. Камилла мне ничего не рассказывала, а сама я никогда ни с кем ее не видела.

– Подумайте, – настаивала ее гостья. – Вы ведь убирались у нее. Там никогда не было мужчины? Никогда не попадалось никаких мужских вещей? Еще одна зубная щетка, лезвие для бритья, носки, которые не могли принадлежать Камилле… что-нибудь. Ведь обычно каждый человек оставляет какой-то след.

Моник задумалась, но затем покачала головой.

– Я ничего не заметила. Во всяком случае, явно. Но вы должны учитывать, каким человеком была Камилла: сдержанной, вплоть до полнейшей скрытности, – и это касалось всего, что происходило в ее жизни. Она никогда не хотела, чтобы кто-то узнал, что с ней творится или что ее в данный момент беспокоит. Кроме того, она ведь сама вам говорила, что ее мучила вина перед умершим мужем. Я думаю, ей было бы очень неприятно, если б я, например, заметила, что у нее возникли новые отношения с мужчиной. Я бы посчитала это нормальным и нисколько не предосудительным, но она наверняка думала, что на нее будут косо смотреть.

– Тогда мне остается только одна надежда – что Изабель что-то знает, – предположила Жанна, но это прозвучало совсем не обнадеживающе. – Я попытаюсь застать ее завтра. Но боюсь, что Камилла и от нее держала все в тайне, как и от вас.

– Я, кстати, тоже так думаю. Изабель – невозможная болтушка. Если б Камилла что-то ей рассказала, то наверняка и я бы об этом узнала – а также еще дюжина других людей. Изабель никогда не умела хранить тайны.

– Значит, мне придется ни с чем вернуться обратно в Париж. И весь остаток жизни мучиться вопросом, виновата ли я в смерти молодой женщины и ее ребенка.

Моник было жаль эту женщину. Она выглядела очень бледной и озабоченной. И ведь она просто оказалась в какой-то момент своей жизни чуточку излишне любопытной.

– А почему вы не позвоните ему? – вдруг спросила Лафонд.

Жанна, которая до этого сидела съежившись, выпрямилась и, сморщив лоб, спросила:

– Кому?

– Да этому незнакомцу. Любовнику мадам Раймонд – или кем он там был… У вас же есть номер его мобильника.

– Но я же не могу просто так вдруг взять и позвонить!

– Почему нет? Во всяком случае, этот номер – единственная отправная точка.

– Может быть, мне лучше пойти в полицию с этим номером…

– Это наверняка лучше всего.