Мир будет спасён!

Только вот зелень, далеко не всегда была зелёной, а лепестки цветков, в отдельных случаях шириной метра три, как раз наоборот, чаще всего были зелёными. Кое-где, росли громадные деревья, которые сначала он принял за причудливые архитектурные памятники. Но машина замедлилась возле одного из таких и челюсть у него стукнулась о плечо – это были не здания, это были деревья, на ветвях которых, кто-то понастроил зданий и даже целые этажи с бассейнами, комнатами и, вероятно, офисами. Деревья, растущие столь высоко, что ветви их уходили далеко за облака.

И здания, конечно же, здания – без них городов не бывает. Все треугольные, все окна такие же, какая-то сюрреалистичная готика, под сильной дозой кокаина окружает его. И это только если не приглядываться к тем, кто ходит по этажам, мелькает в окнах и за некоторыми прозрачными стенами. Зона с её мутантами и растениями? Даже рядом не валялась. Он всегда полагал, что у Зоны слегка больная фантазия, а порой, настолько слегка, что граничит с абсолютным безумием. Теперь он не был столь резок в своём суждении относительно Зоны. Такого биологического разврата, какой присутствовал здесь в качестве нормальной формы бытия, Зона не смогла бы выдумать, даже если бы захотела. Это было при взгляде со стороны – просто челюсть отвисала. А потом машина приземлилась, на крыше единственного здания, имевшего прямоугольные формы. Он таких зданий больше не увидел здесь, может они и были, но ни по пути сюда, ни на обратном, таких же не встретил. Этот город, в основном, предпочитал свою искажённую и явно извращённую готику.

Приземлилось такси из будущего, и он тут же оказался в самом центре инопланетного разнообразия. И ладно бы он это просто видел – но запахи! Голова закружилась, всё поплыло и дальше, он действовал в полном автопилоте. Всё происходящее слилось в какой-то наркотический приход, из коего он почти ничего не запомнил.

Какая-то девушка поинтересовалась временем, стайка таких же дамочек со смехом строя глазки, попросила его рассказать об обычаях его родного варварского мира – что ему оставалось делать? Разве мог он отказать этим очаровательным леди? Никак не мог! Поэтому, тут же рассказал о славном обычае, именуемом «Крёстный ход», подозревая, что эти девушки, о нём никогда не слышали. И был прав – присматривался к их лицам, всё время пока говорил.

Первая из троицы, ни разу ни выказала скуки, наоборот, широко открывала все три своих глаза и изредка трясла длинными пушистыми ушками, спускавшимися на её третью слева грудь.

Вторая, сверкая металлическим глазом, постоянно ахала и мило улыбалась, изредка нажимая что-то на шелковистой гладкой коже своей левой руки.