Девятный Спас

Говор же у Штрозака, пожалуй, ганноверский. Резидент шутливого тона не поддержал.

— Да, — сказал он кислым тоном, — вот ваша шкатулка. Мы позаботились о том, чтобы её не касались чужие руки… Что делать с вашим гонцом? Если хотите, он может остаться у нас.

Штрозак вертел коробку в руках. Если и заметит, что с нею возились чужие руки, подумает на цесарцев.

— Не будем обременять вас его присутствием. Мои люди заберут беднягу, им займётся наш лекарь.

Шлёп, шлёп, шлёп! Раздались три мягких, но звучных хлопка в ладоши. В подвал вошли несколько человек. Очевидно, им было заранее объяснено, что делать. Без единого слова Лёшку снова подняли и понесли. Повторилось то же, что давеча.

Завернули в какую-то тряпку, погрузили в портшез, потащили по улицам.

Вся эта носка и таска Попову здорово обрыдла. Но куда его волокут на сей раз, он, кажется, догадывался.

Ганновер — владение англицкой короны, а император Леопольд — союзник британской королеве Анне…

Если портшез сейчас повернёт влево, к Яузе, и шагов через двести остановится, там резиденция англицкого посланника Витворта…

Портшез свернул влево и через двести шестнадцать шагов (Попов считал) остановился.

Теперь замотанного в ткань человека не спустили в подвал, а подняли по лестнице вверх. Уложили не на жёсткое, а на мягкое. Размотали. Вышли.

Поняв, что остался один, Алексей открыл глаза и приподнялся.

Он лежал на кожаном, обитом медными гвоздиками диване в большой красивой комнате. Здесь был широкий стол красного дерева, перед ним такие же, как диван, кожаные кресла. На стене два портрета: полная дама с обиженным выражением лица и важный господин в панцыре с голубою лентой. Королева Анна и дюк Мальборо, узнал Попов.

В соседней комнате послышались голоса, разговаривавшие по-англицки. Дело, наконец, шло к развязке.

Изо всех сил сдерживая дыхание, чтоб грудь не вздымалась слишком заметно, Алёша откинулся навзничь. Ну, Матушка-Заступница и ты, ветреная Фортуна, не покиньте!

Язык британцев гвардии прапорщик знал не гораздо, приходилось напрягать слух.

Над лежащим остановились двое.

— Мне кажется, ваше превосходительство, он порозовел, — сказал Штрозак, не чисто выговаривая англицкие слова. — Это хороший признак.

Второй — не иначе как сам Витворт — молвил:

— Дайте шкатулку. Гонцом займёмся позже.

Застучали деревянные пластинки. Раза два резидент вполголоса выругался. Очевидно, и ему японский секрет поддался не сразу. Но вот зашелестела бумага.

— Вы ведь знаете французский, мистер Штрозак?

И посланник вслух прочитал депешу, содержание которой Алексею было уже известно.

«Ваше превосходительство,

Не удивляйтесь, что пишу на французском. Это письмо Вам доставит г-н Жероним де Мюльбах, вюртембержец, принятый мной на нашу службу.