Девятный Спас

«Ему и скажу», — ответствовал Илья, ещё не придумавший, как себя вести с десятником.

Тайник у Шкуры оказался не особенно мудрёный — банька на каком-то огороде.

— Тута мы проживаем, Легкие, — показал на расположенную неподалёку избёнку провожатый. — Батя мой с Зиновьем в одной сотне служил. Голову ему срубили шведы, бате-то.

Ох и заговорщички, покачал головой Илья. Нечего сказать, глубоко запрятались. Ещё денёк-другой, и всех вас до одного сыщут-выловят. Шпигам довольно будет посмотреть по стрелецким книгам, кто с кем служил.

Шкура сидел на лавке чистый, намытый-напаренный. Наверное, со скуки только и делал, что баню топил.

— Вот, дяденька, человек к тебе. Его шпиги вязать хотели, с дюжину их было, а он их как зачал крушить-молотить, так во все стороны и полетели, — взахлёб начал рассказывать Данька, для красоты ещё и привирая.

Десятник его слушал, но смотрел при этом на гостя. Илья тоже приглядывался.

Видно было, что Зиновий этот — мужик хороший, правильный. Крутить и вилять с ним нечего, надо вести разговор напрямки.

— Ладно, Даня. Поди-ка, посторожи, — сказал Шкура. Подождал, пока паренёк выйдет. — Ты с чьего десятка будешь, мил человек?

— Мог бы я тебе наврать, что с крюковского. Да не стану. Потому что врать не люблю. — Ильша сел на лавку, вытянул уставшие ноги и потрепал по мохнатой башке Кочерыжку, которая пролезла и сюда. — Ни с какого я не с десятка. Я сам по себе человек, но про ваше тайное дело всё знаю.

Шкура слегка шевельнулся.

— Про сговор Преображенку жечь и Ромодановского-князя подорвать. Про то, что шведы с вами заодно…

На это десятник вскинулся:

— Врёшь! Про шведа врёшь!

— Сказано же, врать я не люблю. Разве Фрол Бык вам не сказывал, что будет вам помощь от чужеземцев? И деньги оттуда же.

Наблюдая, как потемневший лицом Шкура теребит бороду, Илья спокойно продолжил:

— Нравится царь, не нравится, а с врагом против своего отечества соединяться не след. Скверное это дело, иудино.

— Верно. Говорил нам Фрол про иностранных радетелей. Неужто это он шведское серебро нам в карманы сыпал? Не-е, на это я не согласный. — Зиновий стукнул по лавке коричневым кулаком. — Я против шведов в Нарве бился! В плену у них голодовал! А ну, пошли со мной. Сведу тебя с Фролом, пускай ответ держит!

— А ты знаешь, где он? — осторожно спросил Илья.

— Знаю. Был у него ночью. Вызывал он меня.

Опять потащились огородами да задворками. Шкура сердито то и дело оборачивался, сердито подгонял Илью. Собачонка прыгала вокруг, радовалась, что не гонят. Сзади вприпрыжку догонял Данька.

— И я с вами, дяденька Зиновий, и я!

Охо-хо, вздохнул Ильша, нипочём нашей теляте волка не забодати. С мальчишки спроса нет, но Шкура вроде опытный, жизнью битый.