Спа-салон Шахерезады

Арсений хорошо ее знал, поэтому все мигом понял и спросил:

– Тебя что волнует? Как поживает классная Павлика?

– Ну, в общем-то, да.

– Хочешь я проверю по своим каналам, что там с ней? Вдруг и впрямь что-то случилось.

– Это замечательно! Для этого я тебе и позвонила.

– Кто бы сомневался.

Арсений перезвонил спустя несколько минут.

– Передай Павлику, что может готовиться к очередной контрольной. С его классной руководительницей ничего плохого не произошло. Ее имя в сводках за сутки по городу не значится.

– Но почему тогда в нашем чате пишут, что она умерла?

– Я тебе уже объяснял, глупая сплетня обросла нездоровыми подробностями. Скажи этим дамочкам, чтобы поменьше сидели в интернете, а побольше времени уделяли собственным семьям. Так будет лучше для всех.

Серафима пообещала, что так и сделает. И когда дома вечером обнаружила, что Павлик уже выложил из рюкзака свои учебники русского и литературы, заставила его снова положить в рюкзак.

– Зачем? Пишут, что уроков не будет.

– Будут! Это я тебя торжественно обещаю!

Павлик пожал плечами и вернул книжки на место.

Фима наблюдала за братом молча.

– Скажи, а эта Марианна, она тебе как? – спросила она у него.

– В смысле «нравится»?

Фима вздохнула. До чего же тяжело с этими подростками. Каждое слово им надо объяснять да разжевывать.

– Не притворяйся, будто бы ты ничего не понимаешь. Как девочка она тебе нравится?

Павлик не стал дальше дразнить свою сестру, знал, что это может быть чревато последствиями. С тех пор, как тетушка Римма вплотную занялась устройством своей личной жизни, готовить на кухне приходилось по большей части Фиме. И если обычно она отделывалась полуфабрикатами, то при случае могла братцу и отомстить. Приготовить, например, на обед уху, которую Павлик терпеть не мог. Или еще котлет рыбных наделать, да не с фаршем из щуки или трески, а из выловленных папой собственноручно уклейки и плотвы. А Павлик эти котлеты люто ненавидел.

Рыбки были такими мелкими, что прокручивали их вместе с костями. И хоть мололи по два раза на электрической мясорубке, но кости потом в фарше все равно чувствовались. Павлик эти котлеты есть не мог, но и не есть тоже не мог, потому что рыба была уловом папы, и тот страшно бы огорчился, догадайся, что кому-то из его домочадцев она совсем не по вкусу. Павлик своего папу любил, поэтому был вынужден давиться котлетами. И он знал, что фарша в морозильной камере еще надолго хватит. Так что с Фимой лучше было не шутить.

– Не знаю. Странная она какая-то. Все время возле Гераклы – нашей новой исторички – трется. Говорит, что терпеть эту дуру не может, а сама ей за пирожными на переменах в буфет бегает. Я сам много раз это видел.