SPA-чистилище

Ограда тянулась по фасаду, а также со стороны соседского, заброшенного участка. Что происходило за нею, какие строения и сооружения скрывали негостеприимные стены, разглядеть не было никакой возможности. Вдобавок передняя часть забора выступала вперед от установленной линии домов едва ли не на два метра, превращая в этом месте и без того неширокий переулок Чапаева в узкую тропинку.

Калитки в бетонном заборе не было – лишь въезд в гараж, огражденный автоматическими стальными воротами. Над въездом угнездилась малоприметная видеокамера наружного наблюдения. Ходасевич подумал, что было бы любопытно посмотреть, что она записала во второй половине дня в минувшую среду.

И, наконец, завершал – или, точнее, начинал переулок (по нечетной стороне) дом под номером один. Он оказался в тупике самым соразмерным: не большим и не маленьким, не чрезмерно аккуратным и не заброшенным.

Забор возвышался ровно настолько, чтобы скрыть от любопытствующих происходящее на участке и оградить его от нашествия воров-дилетантов – однако не был столь вызывающе высоким, как у соседа. В глубине участка, под сенью двух огромных сосен, виднелась аккуратная крыша из красной металлочерепицы. За забором слышался лай собаки, детский смех и журчание воды из шланга. Владение, судя по внешнему виду и звукам, доносившимся из-за ограды, являлось олицетворением безмятежного дачного счастья. Несмотря на всю условность такой оценки, если бы полковник мог выбирать, где ему здесь поселиться, он выбрал бы именно этот дом.

А напротив него, по четной стороне, располагался участок, с хозяйкой которого Ходасевич уже был знаком. В этом владении, крайнем в переулке Чапаева, на границе с центральной улицей, проживала художница Любочка. Как там, бишь, ее фамилия? Да, Перевозчикова… Ее жилье производило столь же двойственное впечатление, что и она сама. С одной стороны, несомненный ум и даже некий аристократизм – а с другой – небрежность и запущенность. Любочкин дом ограждал забор из сверкающего на солнце гофрированного железа – а сразу за ним высилась деревянная, даже не крашенная, глухая стена без единого окна. Меж брусьев, из коих был сложен дом, торчали пуки пакли. Косая железная крыша, покрывавшая дом, когда-то была крашена в щегольской алый цвет – но со временем краска потускнела, а кое-где осыпалась.

По главной улице медленно проехал джип. Его бритый водитель внимательно осмотрел полковника, стоящего на углу Советской и переулка Чапаева. Навстречу джипу пронесся велосипедист – седой мужчина в фирменном спортивном костюме. Следом пролетела «шестерка» с шашечками на крыше и длинной антенной.

Улица Советская была полна жизни.

Между тем по Советской, притормаживая на «лежачих полицейских», проехала «Тойота Королла».