SPA-чистилище

Но вам ведь тоже интересно, да?

Й-ех, как же она гуляла тогда! В нищей, разоренной, полуразваленной стране гулялось особенно сладко – потому что контраст: ничего ни у кого нет, в магазинах один томатный сок и водка по талонам – а у нее есть все! И любая западная выпивка – Ян снабжал, и любые деликатесы: черная икра, и осетрина, и финская салями, и сыр швейцарский… Их любовники приносили – они у Любочки богатые были, или чиновники, или кооператоры – а зачем ей, спрашивается, иные любовники, нищие, такие же, как все – голодные инженеры или обтрепанные художники?

После того как Алла застукала их на даче с Иваном и Любочка в Москву рванула с мыслью никогда больше в Листвянке не показываться и при первой возможности дачу продать, тут она свой загул и продолжила. Бессчетное количество обеспеченных людей ее домогались – только свистни, упадут у ног с бутылками и с продуктовыми наборами, нанесут хурмы и бананов, и новейшее видео, и будут приставать, и себя распалять, и ее – пока она не смилостивится – а, может, и не смилостивится, может, выгонит…

В одну из таких ночей остался у нее один кооператор. Мужик огромный, сильный, кулачищи словно арбузы, а сам – пчелами занимается. И неплохо, видать, занимается, потому как деньги у него пачками изо всех карманов торчат…

– …А вот как его звали, я вам не скажу, – молвила Любочка.

– А я и не спрашиваю, – равнодушно пожал плечами полковник.

…И к трем часам ночи, только они хорошо закусили-выпили да любовник заманил наконец художницу в койку, в дверь – звонок.

Вообще это большое искусство было: разводить любовников так, чтобы они не только друг с другом не встречались, но и не имели друг о дружке представления, и Любочка этим искусством в совершенстве владела. А тут нескладуха вышла. Кому это приспичило ломиться в квартиру в три часа ночи? Это уже полное хамство!

Она успокоила ворчание своего любовника, пообещала немедленно выгнать надоеду, кем бы он ни был, и пошла открывать. Тем паче, что пронзительные звонки быстро перешли в колочение по двери руками и ногами: не дай бог еще соседи, придурки, милицию вызовут.

Люба закрыла дверь в спальню – потом затворила дверь и в прихожую и наконец отперла, в одной ночнушке, состроив заспанную и свирепую мину.

На пороге стоял Иван Иванович. Муж Аллы.

Он был пьян – не в хлам, конечно, но весьма изрядно.

– Любка! – заревел он. – Что не открываешь?!

– А ты чего ко мне ломишься?! – напустилась на него хозяйка. – Кто тебе право дал?! Я тебе что – жена?! Иди к Алке своей, к ней и ломись!

Но на Ивана отповедь не подействовала. Он прорычал что-то и впихнул Любу внутрь – а оказавшись в квартире, захлопнул входную дверь.