Не приходя в сознание

 — А то бы я вместо билета конфет купил.

— Заметано. Следующий раз имейте в виду, — засмеялась проводница. — Но конфеты я признаю материковские. Не вздумайте здешних, островных купить. Я их только в зверинец беру.

— Заметано, — улыбнулся Левашов. И подумал: «Не они».

По узкому коридору он протиснулся к своему купе, постучал и, не дожидаясь ответа, отодвинул дверь в сторону. В купе сидели двое — мужчина и женщина. Видно было, что между ними шел какой-то свой, не для посторонних разговор.

— Не помешал?

— Что вы! — сказала женщина. — Располагайтесь.

— А то ведь я и покурить могу пойти...

— Еще накуритесь.

— А вы тоже до конца? — спросил Левашов.

— Нет, мы раньше выходим, — охотно ответила женщина. — В Макарове. Боря, правильно? Ведь в Макарове?

Мужчина молчал.

— Так вы макаровские... — как бы про себя сказал Левашов.

— Два года как макаровские, — улыбнулась женщина. Она как-то тяжело, неловко повернулась, пропуская Левашова мимо себя, и сразу стало заметно, что очень скоро их будет трое. «Не они», — подумал Левашов.

А ровно в двадцать один сорок пять раздался мерзлый перестук вагонов, состав дернулся и медленно поплыл в темноту. Окна все быстрее проносились мимо милиционера. Дежурный подождал, пока исчезнут в снегу огни последнего вагона, и, согнувшись, пошел в задание вокзала.

— Порядок, — сказал милиционер и зашагал за дежурным.

Левашов, не раздеваясь, втиснулся в холодный угол купе, закрыл глаза и попытался еще раз представить себе события, которые произошли этим вечером.

Итак, их было трое. Они вошли в центральный гастроном за пятнадцать минут до закрытия. Вошли и тут же затерялись среди покупателей. Нетрудно себе представить, как эти трое слонялись среди озабоченных людей, как становились в очереди и снова уходили, бродили из отдела в отдел, конечно же, ничего не покупая. Настороженно следили они за каждым выходящим человеком, за работой продавцов и кассиров, не установлена ли в магазине какая-то сигнализация. А тем временем в магазине становилось все просторнее. Центральные двери, выходящие на проспект, были закрыты, и людей выпускали через подсобное помещение."

"И вот наконец остаются в магазине эти трое. Левашов, кажется, видел даже их темные фигуры, слышал, как они невпопад отвечают поторапливающим их продавцам, как, уставившись в витрины, косят глазами в стороны, еще и еще раз проверяя, не остались ли в зале покупатели. А потом наступил момент, когда они решились. Уж больно хорошо все складывалось: двери на проспект наглухо закрыты, громадные витринные стекла заметены почти до самого верха, а инкассатор будет минут через двадцать...

Трое подошли сразу к трем кассам магазина — по одному на кассу.